Помнится мне история, рассказанная нам, молодым лейтенантам, старым капитаном.
– Учился я в училище с товарищем N, – рассказывал он. – В училище он еле поступил по причине тупости и принят был только по пролетарскому происхождению. Приехали мы по выпуску в одну часть, дали нам по взводу и стали мы тянуть лямку. А у Nвообще всё не туда. И стали его гонять по должностям. Куда ни поставят – завал. Начальники не знали, как от него избавиться. Спихнули в штаб дивизии командиром комендантского взвода. И там быстро сообразили, что из полка им спихнули то, что им самим не гоже. И начали N гонять по должностям, пока, наконец, один мудрый кадровик не предложил его послать в академию. Пусть проедется, может, там его раскусят и дорогу закроют насовсем. А он возьми, да и поступи в академию со своим пролетарским происхождением. Кое‑как окончил академию и пошёл гулять по должностям. А потом организационно‑мобилизационное управление увидело его послужной лист и за голову хватились. Перед ними самородок, который имеет опыт управления подразделениями и руководства всем тем, что есть в армии. И даже военную академию окончил, вместе с училищем – два высших образования. Был в моей первой жизни такой артист сатирик по фамилии Райкин, который читал со сцены произведения писателя‑сатирика Жванецкого. И вот в одной миниатюре рассказали об исповеди одного начальника, который о себе честно сказал, что на любой должности его быстро раскусывали, и «хотя меня со всех должностей снимали, однако параллельно считалось, что я, как руководящий работник, расту».
И так он стал командиром полка. Дело не хитрое, ори с утра до вечера, если у тебя заместители и начальник штаба умные. Они всё, что надо сделают. Приехала проверка, полк сдал проверку на оценку «хорошо», а это всё равно, что «отлично». Его на дивизию поставили и генерала дали. И вот он поехал в командировку и в нашу часть даёт телеграмму: «Организовать встречу на вокзале в 14.00, поезд номер один, вагон три. Генерал‑майор такой‑то». Кто такой? Что такое? Попёрлись на вокзал, взяли на всякий случай знамённый взвод, оркестр, а поезд на нашем полустанке всего три минуты стоит. Останавливается поезд, из вагона номер три выходит наш бывший лейтенант в генеральской шинели, накинутой на майку, брюки‑галифе с лампасами и тапочки на босу ногу. Повернулся к встречающим спиной, полы шинели генеральской раскинул, ладонью себя по ягодицам похлопал и сразу в вагон зашёл, а поезд тронулся.
Поплевались наши командиры и пошли в расположение полка с горя водки попить да поматериться, что своими руками мудака в генералы вывели, а не оставили его в полку догнивать где‑нибудь командиром противотанкового взвода.
А с Анастасом Ивановичем нужно подумать и посмотреть, на чью мельницу он воду льёт.
В столице мы попрощались с Анастасом Ивановичем не то, чтобы холодно, а как так сухо, официально. Прямо с вокзала я пошёл к себе домой.
Домашний полумрак за закрытыми шторами повеял воспоминаниями о прошлом. Я сел в кресло и включил магнитофон со старыми записями. Как раз на записи была песня на мои стихи, озвученная модным бардом того времени:
Поёт на диске Челентано,
Давно остыл в стакане чай,
А за окном опять туманно,
Не надо, свет мне не включай.
Пусть будет тихим этот вечер,
На свете двое – я и ты,
Висит на стенке старый веер,
Что помнит давние мечты.
Присядь ко мне сюда на кресло,
А я к тебе прижмусь щекой,
С тобой мы жили интересно,
Совсем не нужен нам покой.
Давай мы завтра сходим в горы,
Друзья нам сделают шашлык,
Ты помнишь наши разговоры,
Летать хотели, как орлы.
Сейчас совсем не до полётов,
Но рвётся ввысь ещё душа,
Не сделал в жизни я чего‑то,
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Похоже, сам себе мешал.
Поёт на диске Челентано,
Давно остыл в стакане чай,
А за окном опять туманно,
Не надо, свет мне не включай.
Внезапно мягкие и тёплые женские руки закрыли мне глаза. Я не стал играть в угадайку, которая сродни «русской рулетке», а глубоко вздохнул и почувствовал запах молодого женского тела, который мог принадлежать только ААА.
Глава 46
Я не знаю таких людей, у которых бы не забилось сердце от прикосновения к любимой женщине, пусть даже эта женщина не единственная и пусть мужчина влюблялся неоднократно, и был женат на одной единственной, но время лечит все раны и большинство людей бывает готово к новой любви, если старая любовь позволит им жить полной жизнью.
– Как дела у родителей? – спросила меня ААА.
– Всё в порядке, – сказал я. – Скоро ты сама с ними познакомишься. В этом году мы сыграем свадьбу и будем жить вместе. Кстати, в каком районе города ты хотела бы снять квартиру?
Я специально задал этот вопрос, чтобы уйти от расспросов о том, кто был хозяин этой квартиры, где мы сейчас сидим вдвоём. Не буду же я рассказывать ей всю свою одиссею. Любой нормальный человек сразу же заподозрил бы во мне Кощея бессмертного, который возрождается в новой жизни и начинает всё сначала, оставляя сирот и вдов. Ну, сирот, я не оставлял. Вдова была. Фантасты уже писали о таких феноменах, но там все главные герои практически не менялись в возрасте, а я проживал полную жизнь и уходил из жизни по естественным причинам. И вот, представьте себе, что вы познакомились с молоденькой девушкой, влюбились, женились, а она после брачной ночи, лёжа в постели и попивая какао или кофе, вдруг скажет вам:
– Знаешь, дорогой, ты у меня десятый муж и ты очень похож по темпераменту на третьего и седьмого, а вот по уму на четвёртого и шестого, а по красоте ты можешь посоревноваться со вторым и восьмым.
Представили? А я вот никак не могу себе это представить и даже не буду вспоминать о своих прожитых жизнях. У меня одна жизнь и прожить её нужно так… Стоять! Да что же это такое? О чём ни станешь говорить или мыслить, а кто‑то уже это обмыслил и сказал так, что это отлили в граните и слова эти известны всем, потому что я их изучал в средней школе ещё в первой жизни. Ну как тут обойти то, где я был, где учился, где воспитывался, где получал знания и вообще рос, как физически, так и интеллектуально. Одним словом, всё так запутано и перемешалось, как в горной речке, которая вышла на равнину и стала тёплой и тихой, что так и хочется окунуться в её ласковые воды. Ой, опасное это дело прыгать в незнакомую воду.
Был я как‑то в верховьях реки Амур в командировке. Жара стояла несусветная и решили мы искупаться в горной речке, которая впадала в Амур. Ногой потрогали воду, ну прямо парное молоко, только пара нет. Все потные, грязные, не один ли чёрт в чём мыться. Разделись и с маху ныром в речушку. Через метр тёплая вода закончилась и началась ледяная вода. Контрастный душ, как из парилки в холодный бассейн. Из воды все повыпрыгивали как пингвины. Дело опасное, не дай Бог сужение сосудов мозга и привет родным. Такая же штуковина произошла с нами и на Камчатке в знаменитой Паратуньке. Погранцы на ходу раздеваются и в термальный бассейн ныром. Мужик один говорит нам: ребята, вы поосторожнее, Камчатка всё‑таки. А мы ему: не боись, мужик, знаем, плавали. Ныром и выпрыгнули оттуда как недоваренные яйца, стали смотреть, не сваливается кусками кожа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вот и я сейчас в таком же положении, сижу и раздумываю, браться ли за то дело, которое я задумал, и хватит ли у меня сил провернуть всё это. Один неосторожный шаг и вечная молодость, молодая вдова и всё останется точно таким же, каким я всё увидел. И зачем нужно было производить сотрясение воздуха? Торопиться не будем, но первый шаг я уже сделал.
