параметров. Ксению Собчак отнесли бы к категории upper middle class, а Елену Блиновскую к low middle class, несмотря на внушительные заработки барышень и претензию жить богато и красиво. К высшему классу отнесли бы, скажем, телеведущую Дарью Златопольскую, литераторшу Анну Наринскую, пианистку Варвару Мягкову. Дело здесь не в размере заработков, не в имуществе и известности в социальных сетях, а в особой культуре и вхожестью в те круги, которые и являются истинным высшим классом, который никак не является тем странным серпентарием из понторезов и нищебродов с претензиями, который в России стало принято называть “светским обществом” и “тусовкой” в постсоветские годы. Ксения Собчак пару лет назад сделала передачку на ютубе “Высший свет против девушек в купальниках”, она же “Тяжелый люкс против инстаграмщиц”. Проблема в том, что ни те, ни другие не подпадают под классическое определение светского общества, в которое входят по рождению прежде всего, потом по среде, в которой человек воспитывается, и по роду занятий и социальным связям впоследствии. Барышни с обеих сторон – безродные дворняжки, но в демократическом обществе достойны уважения как self made women. Они стали медийными персонами, солидный доход которых определяется либо рекламными интеграциями, либо удачным сексуальным партнерством. Они ведут жизнь на показ в формате верхушки среднего класса, для которых важна оценка окружающих и мнение множества людей, что да, эта дамочка ведёт на зависть расточительный и распущенный образ жизни, выставляет всё, вплоть до нижнего белья и деликатных частей тела, на всеобщее обозрение, где даже чернь вправе комментировать, что у светской львицы сиськи как у козы, и ножки как рожки, и задница целлюлитная, и глазки в кучку. Обвинять в этом простодушном эксгибиционизме девушек из простых семей было бы несправедливо; тем более что даже первые лица, правившие страной последние сто лет, сами имели безупречное пролетарское или крестьянское происхождение, и все формировавшиеся и сменившие друг друга десять раз элиты происходили не из праздных и образованных классов, а из самых что ни на есть честных работяг. Сам верховный главнокомандующий демонстрирует накаченные бицепсы при ловле рыбок или скульптурный торс верхом на коне, восхищает простых избирательниц великолепными пропорциями конечностей в бассейне своей резиденции; его отменная форма свидетельствует о прекрасном здоровье и возможности служить Отечеству ещё не один десяток лет. Сноб и миллиардер, любитель роскоши и ценитель роскошных женщин Дональд Трамп, всю жизнь стеснялся показать хотя бы свои руки до дельтовидных мышц плеча; ни разу мы не видели его на спортивных тренажёрах, только в качестве пассажира своего огромного “Боинга” или яхты; максимум, что Трамп мог себе позволить публично – это играть в гольф с другими джентльменами. В отличие от народных президентов Обамы и Клинтона, которые и бегали, и рукава закатывали, и пользовали простых девчонок из народа, и при этом не в люксе какой-нибудь пятизвездочной “Плазы”, а прямо на рабочем месте, Дональд Трамп никогда не смог продемонстрировать ничего физически красивого, кроме чековой книжки и громких сексуальных скандалов с самыми сексапильными женщинами Америки и Европы. Неудивительно, что победителем назначили Джо Байдена, который, несмотря на ослабленную умственную кондицию, находится в отменной физической.
Кто они, эти светские настоящие люди? В России их тщательно истребляли в период с 1918 по 1938 годы, но немножко их как-то осталось, просеялись сквозь сито, проскользнули сквозь винты мясорубки. Это была советская верхушка, немного из недобитых-недострелянных аристократов и образованных евреев не из черты оседлости, а уже столичных и образованных не только в хедере, но в университетах в нескольких поколениях. Эти аристократы и евреи стали развлекать советскую верхушку за вполне приличные деньги, и своим творчеством или учёностью служили новому режиму. Любовь Орлова – дворянка, вернувшийся из-за границы Вертинский – дворянин, автор гимна Сергей Михалков вообще из боярского рода, таких примеров много. Рассадники светскости – Малый театр прежде всего, потом Большой, потом МХТ что на Камергерском; когда стали строить дома для приличных по сталинским понятиям людей, а потом стали строить цековские дома, то стали формироваться целые районы компактного расселения нового слоя состоятельных и при связях, появились школы, куда сдавали детей приличные люди. И речь не о 45-ой и не о 57-ой, где дети славились заумью, а о тех, которые ковали кадры для будущей служилой советской аристократии, такие как 12-ая спец французская, 72-ая спец английская, 110-ая спец испанская, и ещё десяток школ, преимущественно в историческом центре Москвы, а также на Кутузовском и Ленинском проспектах. Дети с безупречным этническим и социальным происхождением могли пойти дальше в МГИМО, у которых была ещё и божья искра могли пойти в МГУ, а остальные могли идти куда ходят или куда пристроят. Эти несколько школ и пара учебных заведений заменяли советской аристократии интернаты вроде Итона и Хэрроу, а также заменяли Оксфорд и Кембридж. Образование было не хуже, воспитание несколько другим с поправкой на двоемыслие, а карьеры имели советские траектории – через связи за кордон, потому что только так можно было быстро, в течение нескольких лет, решить множество материальных проблем.
Мне это довелось наблюдать всё воочию, поэтому я описываю процессы так, как они были в реальности. Я родился на Патриарших прудах, в доме 17 по Ермолаевскому переулку, там дед по материнской линии получил от товарища Сталина квартиру. Вырос и жил всегда на Поварской – это между Патриаршими и Арбатом. Окончил 72 спецшколу. Соученики – преимущественно внуки маршалов и крупных деятелей, например, внучка Ефима Славского и внучка маршала Конева, а также много детей дипломатов – не только советских, но и иностранных. Я сидел за одной партой с дочкой Посла Австралии в СССР, а курить и пить пиво мы сбегали с уроков с сыном торгового атташе Никарагуа в СССР; многие мои одноклассники родились в Стокгольме, Вашингтоне и других столицах. Родители мои работали советскими министерскими чиновниками, а воспитанием моим занимались бабки – они позаканчивали ещё при царе гимназии и даже видели государя-императора. Меж собой они говорили по-французски и по-немецки. К ним в гости приходила Анастасия Ивановна Цветаева, они все знали друг друга ещё по-соседски, мы жили на соседних переулках, и ещё приходила всякая публика из раньшего времени. Мой дед посылал моего отца с поручениями к Ардовым, у которых тогда жила Ахматова. После окончания школы я поступил в МГУ, занимался историей первобытного искусства, получил самую бесполезную специальность из всех, которую только можно было получить. Моим частым собеседником был Лев Николаевич Гумилёв, с которым мы выпили много водки и выкурили
