Нокемаута. Мне однажды пришлось арестовать половину пресвитерианской конгрегации, когда бойцовский клуб мальчишника Генри Видла слишком разбушевался и распространился на улицы.
Лу, будущий тесть Нокса, фыркнул.
— Вот в мои времена нам не нужны были мальчишники, ледяные скульптуры или бранчи в честь помолвки. Мы приходили в церковь в субботу, говорили «согласен», кто-то кормил нас сэндвичами с ветчиной и салатом, а потом мы топали домой. И что с этим стало, чёрт возьми?
— Женщины, — сухо ответил Люсьен.
Мы подняли стаканы в безмолвном тосте.
У меня был долгий денёк, и вернуться домой к Лине казалось чертовски более заманчивой идеей, чем всё остальное. Сегодня утром я официально уволил Дилтона, убедившись, что все нюансы и формальности соблюдены. Всё прошло так же неприятно, как ожидалось, но времени праздновать не было, потому что на 317 шоссе фура разлила весь свой груз с соусом альфредо.
После обеда я помогал убирать этот бардак и едва успел заскочить в душ, после чего прибежал на репетицию свадебного приёма, опоздав на несколько минут. Мне еле хватило времени утащить Лину в столовую моего брата и зацеловать её до потери сознания, а потом пришла пора отправляться на «мальчишник».
Я хотел провести время с ней. Я хотел нормальности с ней. Я хотел загладить почти-катастрофу, которую я учинил. Но завтра свадьба. Я до сих пор не знал, кто бросил камень в окно Лины. И часики тикали, отсчитывая время до публикации статьи про «местного героя» в понедельник.
«После» почти наступило. Единственное, что стояло между нами и «после» — это Дункан мать его Хьюго. Я положу этому конец. Я засажу его за решётку. И я сделаю всё возможное, чтобы убедить Лину, что я заслуживаю место в её будущем.
Я подумал о письме отца, которое я прочёл после официального увольнения Дилтона.
— Папа послал тебе письмо? — спросил я Нокса.
— Ага. Тебе?
— Ага.
— Эта открытая семейная коммуникация так трогает, — пошутил Стеф, притворяясь, будто вытирает фальшивые слёзы.
— Он может прийти завтра, — сказал Нокс.
Я моргнул.
— Правда?
— Ага.
— И тебя это устраивает? — у нас обоих были свои версии натянутых отношений с отцом. Нокс каждые несколько месяцев стриг его и давал деньги. Я проведывал его и давал самое необходимое, что он не сможет обменять на окси.
Он пожал плечами.
— Ну не то чтобы он в прошлом куда-то приходил.
Сильвер принесла нам очередные порции напитков. Она нахмурилась и сморщила нос.
— Кто-то ещё чует чеснок и сыр?
— Это наверняка от меня, — сказал я.
Все наклонились поближе, принюхиваясь ко мне.
— Мне внезапно захотелось итальянской кухни, — протянул Люсьен.
— Это соус альфредо. Целая фура опрокинулась на шоссе.
— Извините, я опоздал, — Джеремайя подошёл к нам, проведя ладонью по своим тёмным вьющимся волосам. — Почему мы нюхаем Нэша?
— От него пахнет соусом альфредо, — подсказал Стеф.
Джеремайя чмокнул Стефа в щёку, и они оба застенчиво улыбнулись.
— Воу. Эти-то когда успели? — потребовал Нокс, показывая пальцем то на одного, то на другого.
— А что? До них тоже будешь докапываться? — спросил я у своего брата.
Нокс пожал плечами.
— Может быть.
— И почему ты не хочешь, чтобы кто-то был счастлив? — поддразнил Стеф.
— Плевать мне, если вы счастливы. Я просто не хочу разбираться с вами, когда вы несчастны, бл*дь, — пояснил Нокс. — Возьмём этого тупицу. Он смотрит на Лину, и у него в глазах виднеются обручальные кольца, а она вырвет ему сердце и нечаянно растопчет его шпильками, пока будет топать к выходу.
— Возможно, я выйду вместе с ней. Если она не будет припоминать мне мой тупизм.
Тишина сделалась оглушающей, когда на меня уставилось семь пар глаз.
— Что? — переспросил Джеремайя, оправившись первым.
Я поднял пиво.
— Я облажался после дерьмового дня.
— Как ты облажался? — потребовал Нокс.
— Я попытался порвать с ней, — признался я.
— Ты идиот, — услужливо подсказал Нолан.
— Нет. Он бл*дский идиот, — поправил Нокс.
Люсьен лишь закрыл глаза и покачал головой.
— Интересный подход, — озвучил Джеремайя.
— Я думала, у вас в семье тупица он, — сказала Сильвер, ставя напиток перед Джеремайей и кивая в сторону Нокса.
— Мне надо напомнить, кто платит тебе зарплату?
— Видимо, тупица номер один из двух, — пошутила она.
— Но после репетиции свадебного приёма ты вдохновенно заталкивал язык в горло Лины, — подметил Стеф.
— Она не позволила мне оттолкнуть её. Она осталась. А потом заставила меня выпрыгнуть из самолёта.
— Иисусе. Зачем, чёрт возьми, тебе выпрыгивать из абсолютно нормального самолёта? — озадаченно спросил Нокс.
— Потому что когда женщина, на которой ты собираешься жениться, просит тебя о чём-то, ты просто делаешь это, бл*дь.
Люсьен потирал свои виски.
— Ты едва её знаешь.
— Я её знаю. Она для тебя слишком хороша, — сказал Нолан.
— Я соглашусь с порно-усами, — сказал мой брат.
— Лина славная. Ты планируешь затевать дерьмовые дни в будущем? — потребовал Лу.
— Нет, сэр, — заверил я его.
Он кивнул.
— Хорошо. Вот в мои времена дерьмовые дни случались, и мы не пытались вышвырнуть своих дам. Мы просто напивались, отрубались на диване перед теликом, а на следующий день старались не быть такими отстойными.
— Боже, храни Америку, — буркнул Стеф в свой стакан.
— Она та самая, — сказал я, не обращаясь ни к кому конкретному.
— Ты никак не можешь этого знать, — возразил Люсьен. — Признаюсь, она весьма красива. Но мужчины и получше нас каждый день ведутся на красивую картинку.
— Не говори о моей девушке, если не готов встретиться с последствиями, Роллинс, — предупредил я. — Кроме того, Нокс же женится. Чего ты не наезжаешь на него?
Мой брат нахмурился.
— Погодите. А почему ты не наезжаешь?
— Помимо того факта, что Наоми идеальна во всех отношениях, и ты самый везучий мужчина на земле, раз заполучил её, — добавил Стеф.
— Аминь, — согласился Лу.
Люсьен закатил глаза.
— Дело не в Лине. Дело в тебе.
— А с ним что не так, бл*дь? — потребовал Нокс с раздражающей братской верностью.
— Он в тяжёлом эмоциональном состоянии. И когда мужчина пребывает в такой тьме, он не может доверять себе, и уж тем более тем, кого он едва знает. Стоит довериться не тому, и от предательства практически невозможно оправиться.
— Без обид, Люси, но похоже, ты применяешь своё дерьмовое прошлое к счастливому настоящему твоего друга, — сказал Джеремайя.
— Послушай горячего барбера. Он практически психолог, — сказал Стеф.
— Ты ничего не знаешь о моём прошлом, — мрачно ответил Люсьен.
— Может, нам лучше сменить тему, пока это не превратилось в мальчишник Генри Видла, — предложил я.
— Она правда осталась? — спросил у меня Нокс.
Я кивнул.
— Да. И как только я подготовлю её к идее «навсегда», мне
