У меня внутренности свело судорогой:
– Что это значит?
Он помолчал, пропуская какую-то машину.
– Ты его обидела недоверием, но он слова о тебе плохого не сказал и даже заступился за тебя, когда я сказал, что у тебя ветер в голове.
У меня горло свело спазмом, я отвернулась к окну. Какая же я дура была.
– Задним числом он думает, что заслужил, чтобы ты ему врала; что ты не сказала ему, чувствуя, что он не сможет удержать язык за зубами, и в этом ты была права. Ушел он, потому что чувствовал, что он для тебя обуза, а не наоборот. Я ему сказал, что ты вела себя как дура, и любой партнер, который вздумал бы соврать мне, кончил бы перегрызенным горлом. – Дэвид презрительно фыркнул. – А он меня вытолкал тебе помогать. Четырехдюймовый человечек вытолкал меня взашей. Сказал мне, что если я тебе не помогу, как обещал, он меня выследит, когда станет теплее, и сделает мне во сне лоботомию.
– Это он мог бы, – сказала я, чувствуя, как подступают слезы.
– Я знаю, что мог бы, но не из-за этого я здесь, а из-за того, чего он не сказал. Твой поступок с твоим партнером – прискорбен, но столь благородная душа не будет так высоко ценить того, кто этого не заслуживает. Хотя не понимаю, почему он тебя так ценит.
– Последние три дня я все время пытаюсь поговорить с Дженксом, – сказала я, преодолевая ком в горле. – Пытаюсь извиниться. Пытаюсь исправить.
– Вот еще одна причина, почему я здесь. Ошибку можно исправить, но если ты ее повторишь, это уже не ошибка.
Я ничего не сказала. Когда мы проехали выходящий на реку парк и свернули в переулок, у меня заболела голова. Дэвид поправил воротник, и по его виду я поняла, что мы почти приехали.
– И это в чем-то моя вина, что это выплыло наружу, – тихо сказал он. – Дурь нередко развязывает языки. Я виноват, но все равно с твоей стороны это было неправильно.
Как оно выплыло наружу – не важно. Дженкс был на меня зол, и заслуженно.
Дэвид погудел и свернул на мощеную дорожку. Я одернула юбку и поправила на себе жакет. Протерев глаза, села прямо и попыталась придать себе деловой вид, будто и не рушился мой личный мир, и не был сейчас моей опорой вервольф, считавший меня мерзавкой из мерзавок. Что угодно я бы отдала, чтобы сейчас на плече у меня сидел Дженкс и отпускал свои шуточки насчет моей новой стрижки, или как от меня несет деревенским сортиром. Любые шуточки.
– Я бы на твоем месте держал язык за зубами, – мрачно сказал Дэвид, и я, и без того подавленная, кивнула. – Духи моей секретарши в перчаточном ящике. Брызни на чулки как следует, остальное все в порядке.
Я послушно сделала, как мне было сказано – моя обычная горячая неприязнь к чужим указаниям поутихла от мысли, что он так плохо обо мне думает. Похожий на плесень запах духов заполнил машину, и Дэвид, скривившись, открыл свое окно.
– Сам сказал, – буркнула я, когда холодный воздух подул мне на лодыжки.
– Как только мы туда попадем, дальше все будет быстро, – сказал Дэвид. Глаза у него слезились. – У твоей напарницы-вампирши максимум пять минут, пока Саладан рассвирепеет из-за отказа и выставит нас вон.
Я крепче прижала к коленям кейс миссис Эйвер.
– Она приедет.
Дэвид лишь тихо буркнул в ответ. Мы петляли по подъездной дорожке, выписывавшей причудливые зигзаги. Ее расчистили и вымели, и красные кирпичи промокли от талого снега. В конце стоял величавый дом, белый, с красными ставнями и высокими узкими окнами. Один из немногих старых домов, переоборудованный без утраты обаяния старины. Солнце стояло за домом, и Дэвид припарковал машину в тени за черным пикапом и выключил двигатель. В окне дома шевельнулась занавеска.
– Тебя зовут Грейс, – сказал он. – Если попросят документы, они в бумажнике у тебя в кейсе. Вот, – протянул он мне свои очки, – надень.
– Спасибо.
Я надела на переносицу пластиковые очки и поняла, что Дэвид – дальнозоркий. У меня заболела голова, и я спустила их ниже, чтобы смотреть на мир поверх них, а не через них. Чувствовала я себя ужасно, и нервная дрожь трясла меня так, будто слоны джигу плясали.
Он тихо вздохнул и протянул руку к заднему сиденью за кейсом.
– Пошли.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
– Дэвид Хью, – сказал Дэвид спокойно, с некоторой даже скукой и легким раздражением, когда мы оказались в прихожей старого особняка. – Мне назначена встреча.
Мне, не нам, отметила я про себя, опустив глаза и стараясь держаться в тени, пока Кэндис, вампирша, которая все время была с Ли у него на судне, упершись рукой в джинсовое бедро, рассматривала карточку Дэвида. За ее спиной стояли еще два вампира в черных костюмах, просто кричащих слово «ОХРАНА». Я не возражала играть робкую подчиненную: если Кэндис меня узнает, то все будет очень плохо и очень быстро.
– Вы говорили со мной, – сказала фигуристая вампирша, озабоченно вздохнув. – Но после недавних прискорбных событий мистер Саладан удалился в… в более уединенные места. Он здесь не присутствует, тем более никакие встречи не проводит. – Показав зубы в вежливо-угрожающей улыбке, она отдала карточку обратно. – Но я буду рада с вами поговорить.
У меня сердце заколотилось, но я не отрывала глаз от итальянской плитки. Он был здесь – я почти слышала стук костей, – но меня к нему не проведут, а тогда это будет намного труднее.
Дэвид посмотрел на нее, прищурив углы глаз, потом поднял свой кейс.
– Отлично, – сказал он кратко. – Раз я не могу увидеться с мистером Саладаном, моей компании не остается иного выхода, как признать, что наша гипотеза о действиях террористов подтвердилась, и мы отказываемся оплачивать данную претензию. Всего хорошего, мэм. – Он небрежно глянул на меня. – Грейс, пошли.
Затаив дыхание, я почувствовала, как бледнею. Если мы сейчас выйдем и уйдем, Кистен и Айви попадут в ловушку. Громко зазвучали шаги Дэвида, ведущие к двери; я потянулась к нему рукой.
– Кэндис, – донесся раздраженный и масляный голос Ли с площадки второго этажа на громадной лестнице, – что это ты делаешь?
Я повернулась, но Дэвид ухватил меня за локоть, предупреждая. Ли в одной руке держал стакан, в другой папку и очки в металлической оправе. Одет он был во что-то вроде костюма без пиджака, галстук на шее висит свободно, но выглядит аккуратно.
– Стэнли, милый, – заворковала Кэндис, принимая соблазнительную позу у столика возле двери. – Ты же сам сказал: никого. И вообще, это же было маленькое суденышко, ну сколько оно стоит?
В темных глазах Ли сверкнули искры, он нахмурился:
– Почти четверть миллиона, милая. А это страховые агенты, а не оперативники ОВ. Проверь их на чары и впусти. По закону они должны соблюдать конфиденциальность во всем, даже в самом факте, что они здесь были. – Он посмотрел на Дэвида, отвел с глаз разметавшуюся мальчишескую челку. – Я прав?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
