— Н-нет… Нет, — Шут отчаянно дернул головой, боясь выдать себя взглядом или словом.
— У тебя появились новые секреты… Как это похоже на нашего любимчика! Впрочем, дело твое… — она взяла его под руку, будто они прогуливались в саду, и попросила: — Расскажи мне лучше, что ты делал все это время? Почему не уплыл на Острова?
Он рассказал. Но на вопрос ее не ответил.
— Ах ты, плутливый хорек! — воскликнула Нар. — Вот значит как… Неужели Руальд так дорог тебе, что ты не можешь его покинуть? Все время шнырял у нас под носом… Знаешь, а я ведь чувствовала тебя. Всегда. Я думала, у меня помраченье! Как ты сумел быть так близко и не выдать себя?! — она смотрела на него со смесью восхищения и негодования.
— Я очень старался, — невесело хмыкнул Шут. Он уже понял, что судьба подготовила ему странный сюрприз — ломать чары тайкурской колдуньи, похоже, придется в ее присутствии… Готовность сделать это все еще владела им, не смотря на то, что мир вокруг перестал пульсировать.
— Старался! — Нар сердито пнула обломок сухой ветки. Она не догадывалась ни о чем… — От меня-то можно было бы и не скрываться!
— Нельзя, Нар… Слыхала, как у нас говорят? О чем толкуют двое, знает вся Гавань. И… ты сейчас-то не боишься, что нас увидят? Королева на сносях гуляет с каким-то босоногим проходимцем.
Нар тут же взглянула на его голые ступни, перепачканные в земле и травяном соке, и опять рассмеялась:
— И впрямь, босоногий! Нет, мой шут, я не боюсь. Все слуги уехали с Руальдом, а кто не с ним — во дворце. Я ушла тайком. К тому же этот лес такой густой и звонкий, что здесь можно гулять целый день, и никто тебя не отыщет, если сам не пожелаешь.
Он знал это.
— И если что-то случится, никто тоже не отыщет…
— Оставь! Я устала думать о плохом. Я хочу быть свободной! — она отвернулась, спрятав глаза, а потом вдруг воскликнула: — Ты знаешь, что тут есть заброшенная часовня? Даже, наверное, храм. Мы были там с Руальдом пару раз, но он так беспокоился обо мне, что ничего толком не дал осмотреть. Пойдем! Пойдем туда сейчас! Это недалеко, не больше часа в один конец! Я давно хотела подняться наверх.
— Не надо, Нар. Тебе и правда не стоит никуда ходить и тем более лазить по старым стенам…
«Да и у меня есть задача поважней…»
— О, Небесный Повелитель! Я сказала «идем» — значит идем! Не хочешь, пойду одна. Надоели вы мне все… — и она решительно устремилась куда-то вглубь леса.
— Нар! — Шут догнал ее и схватил за руку. — Ну, пожалуйста! Не надо!
— Надо! — она выдернула ладонь и пошла еще быстрее, смешной такой, чуть косолапой походкой.
— Дура… — вздохнул Шут и, сердито ломая в руках тонкий прутик, последовал за женой короля.
9
— Смотри! Смотри, как здесь красиво! Э-ге-гей, — Нар стояла посреди старой каменной залы, густо поросшей плющом, и выглядела такой счастливой, что Шут устыдился своих страхов. В конце концов, чего он так тревожился? В этом старом храме действительно оказалось совсем не опасно, лестница наверх была широка и полога, Нар поднялась по ней, даже не запыхавшись. А вид из-за полуобвалившейся стены и впрямь открылся чудесный — бесконечное зеленое море с вкраплениями первого осеннего золота. Развалины венчали высокий холм, откуда далеко было видать весь лес, Лебединый Дворец и маленькую деревушку чуть в стороне от него.
— Не подходи к краю, Нар, — потолка над залой давно не было, а стена зияла такими широкими дырами, что в них могла бы въехать телега.
— Да что я, девочка?! — она будто нарочно встала у самой кромки одного из провалов. Шут сморщился от досады. Он терпеть не мог этих женских глупостей. Нагляделся и наслушался их, пока был служанкой. Но говорить больше ничего не стал. И впрямь, не девочка. Сама все понимает. Он ухмыльнулся, увидев, как крепко держится Нар за булыжные кирпичи, торчащие из разрушенной стены.
Солнце уже стояло высоко, Шут тоже подошел к проему и, приложив ладонь к глазам, пристально вгляделся в зеленую чащу. Он слышал гул рогов, но самих охотников не мог разглядеть за густыми древесными кронами.
— Они там, — Нар одной рукой все еще придерживалась за камни, а второй указала куда-то вправо. Шут напряг глаза и заметил, наконец, движение в той стороне. Странная дрожь охватила его. То было волнение, предваряющее переход в другой мир.
«Начинается… — подумал он, глубоко вдохнув и закрыв глаза. — Пора!»
— Шут? Эй, да что с тобой? — но он уже почти не слышал ее голоса, его несло, несло туда, откуда долетал зов сигнальных рогов и радостные крики… Они звучали все громче, и еще — испуганный храп оленя, удары десятков копыт о сухую землю, лязг стремян и уздечек, ржание лошадей, треск ломаемых сучьев, голоса, голоса… Ну, где же он?!
«Вот. Вот ты где, Руальд. Я вижу тебя! Ты мчишься вперед так неистово, будто от этой охоты зависит твоя судьба. Что ж, лети. Пусть твой гнедой жеребец вздымает тучи пыли, пусть ветви хлещут тебя по плечам — это не важно. Я в и ж у.
Вот оно.
То о чем говорила Ваэлья.
Вот оно.
Твоя боль, твое помрачение.
Такой маленький черный шип, засел в груди, попробуй достань…
Но я могу.
Могу!
Могу!!!»
Он ухватил эту пакость и выдернул ее. С корнем! С мясом! Прочь…
«Ты свободен теперь, мой король…», — и почувствовал, как заклятье, державшее Руальда в своих путах, порвалось, точно натянутая струна. А оборванный конец хлестнул туда, откуда брала начло эта связь…
Пружинисто ударил Нар.
Шут услышал крик. Такой же, как в тот вечер, когда сжег яблоко-проклятие. Только на сей раз крик был живой, он звучал в реальном мире, он был исполнен такой боли, что сознание Шута стремительно отбросило назад, в разрушенный храм. Шумно выдохнув, он распахнул глаза и увидел, как непонятная чудовищная сила скручивает жену короля, ломает и опрокидывает… навзничь… прямо в каменный разлом.
— НЕЕЕТ!!!
Он не заметил, как сбежал по лестнице туда, где раньше был храмовый двор. Каменные плиты, едва поросшие травой…
«О, боги! — там было не меньше пяти человеческих ростов. — Боги, нет! Нет!»
Она лежала на боку, держась за живот, и тихо скулила.
— Нар! — Шут упал перед ней на колени. Руки сами собой метнулись закрыть лицо, когда он увидел чудовищных размеров багровое пятно, что расползалось под васильковым подолом… — Нар… О, нет… Нар… Сколько крови!
— Тише… — она застонала. — Дай мне руку… Дай! — Шут схватил ее тонкие, перепачканные кровью пальцы и сжал так, будто они могли растаять, исчезнуть… — Мой шут… — судорога исказила ее лицо, но Нар вновь разлепила губы: — Ты великий маг… Ты все-таки сделал это… я знала… всегда знала, как только увидела тебя. Жаль, что не было другого пути… пусть… пусть будет так. Я… рада… Руальд станет собой… я ошибалась… ошибалась с самого начала… мой бедный король… — Шуту показалось, она бредит. Но внезапно Нар сильней стиснула его руку: — Держи меня! Держи. Твой сын готов прийти… Я смогу… Смогу, если ты дашь мне свою Силу… Помнишь… как тогда… на башне, — ей было трудно говорить. — Мое тело умирает, но я… еще смогу подарить жизнь нашему сыну, если ты позволишь мне… направить свою Силу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
