Как раз для того, чтобы заметить красную вспышку, что мелькнула у внутренней двери, ведущей в заднюю часть дома. В молчаливом согласии, он и Тормент отправились в погоню, достигнув выхода как раз в тот момент, когда щелкнул замок.
Медный механизм. Следовательно, невозможно открыть его силой разума.
– Отойдите, – сказал Тормент, направляя на замок дуло пистолета.
Дариус шагнул в сторону, когда раздался выстрел, а затем навалился на дверь плечом, широко распахивая ее.
Лестница, ведущая вниз, была не освещена, лишь вдалеке мелькнул тусклый огонек.
Громко стуча сапогами, они спустились по каменным ступеням и побежали по затоптанному земляному полу ведомые светом фонаря... и запахом вампирской крови, что витал в воздухе.
В венах Дариуса кипели нетерпение и гнев, граничащий с отчаянием. Он хотел найти девушку... Дражайшая Дева Летописеца, как сильно она, должно быть, страдает…
Послышался сильный хлопок, а затем в подземном туннеле стало темно как в склепе.
Ни на секунду не замедлившись, Дариус бежал вперед, приложив руку к стене, чтобы не сбиться с пути. Вместе с ним уверенно шел Тормент, и эхо его шагов помогло Дариусу определить окончание их пути. Он остановился именно тогда, когда это было нужно, и руками нащупал защелку на двери.
Которую симпат не потрудился закрыть.
Распахнув тяжелые деревянные панели, Дариус вдохнул полные легкие свежего воздуха и увидел, как впереди мелькает по траве свет фонаря.
Материализуясь чуть ближе, он застал мужчину-симпата и девушку-вампира возле сарая, вставая на их пути так, что похититель был вынужден остановиться.
Трясущимися руками, пожиратель грехов приставил нож к горлу своей пленницы.
– Я убью ее! – закричал он. – Я ее убью!
Девушка в его руках не сопротивлялась, не пыталась вырваться, не просила пощадить ее или освободить. Она просто смотрела перед собой затравленным мертвым взглядом на бесцветном лице. В самом деле, бледнее кожи, чем эта, сияющая в мертвом лунном свете, наверное, не было. Поистине, сердце дочери Сампсона могло биться в ее груди, но душа умерла.
– Отпусти ее, – приказал Дариус. – Отпусти ее, и мы оставим тебя в живых.
– Ни за что! Она моя!
Глаза симпата светились красным, зловещие бледные черты лица сияли в ночи, и все же его молодость и паника помешали ему использовать самое мощное оружие симпатской расы: и хоть Дариус был готов к ментальной атаке, пожиратель греха так и не вторгся в его черепную коробку.
– Отпусти ее, – повторил Дариус. – И останешься жив.
– Я воссоединился с ней! Слышите меня! Я с ней воссоединился!
Когда Тормент направил оружие на мужчину, Дариус удивился его спокойствию. Впервые на поле боя, в ситуации, когда замешан пленник и симпат... в самой гуще событий парень был абсолютно невозмутим.
Осторожно и хладнокровно, Дариус продолжил попытки урезонить противника, с нараставшим гневом замечая окровавленную ночную рубашку девушки. – Если ты отпустишь ее…
– Нет ничего более ценного, что вы могли бы дать мне взамен!
Тихий голос Тормента прорвал напряженность. – Если ты отпустишь ее, я не прострелю тебе голову.
Неплохая угроза, предположил Дариус. Но, конечно же, Тормент не собирался стрелять – слишком большой риск для девушки, в случае если его цель сдвинется хотя бы на дюйм.
Симпат стал отходить обратно к сараю, таща девушку-вампира за собой. – Я вкрою ей горло…
– Если она так дорога тебе, – спросил Дариус, – Как же ты переживешь ее потерю?
– Пусть лучше она умрет со мной, чем…
Бах.
Раздался выстрел, и Дариус, закричав, кинулся вперед, хотя вряд ли он мог поймать пулю, выпущенную Торментом.
– Что ты наделал?! – закричал он, когда симпат и девушка упали на землю.
Дариус побежал по траве, а затем упал на колени, молясь, чтобы девушка не пострадала. Сердце билось где-то в горле, когда он протянул руку, убрая с нее тело мужчины...
Когда молодого симпата перевернули на спину, он уставился неподвижным взглядом в небеса, а в центре его лба зияла идеально круглая, черная дыра.
– Дева Дражайшая ... – выдохнул Дариус. – Вот это выстрел.
Тормент опустился на колени. – Я бы не спустил курок, если бы не был уверен.
Они оба наклонились к девушке. Она тоже смотрела на раскинувшиеся над ними звездные галактики, ее блеклый взгляд застыл, не моргая.
Успел ли симпат разрезать ей горло?
Дариус проверил ее легкую, когда-то белую ночную рубашку. На ней была кровь, где-то уже высохшая, а где-то совсем свежая.
Серебром сверкнула в лунном свете покатившаяся из глаза слеза.
– Вы спасены, – сказал Дариус. – Вы в безопасности. Не бойтесь. Страданий больше не будет.
Когда ее блеклый взгляд встретиться с его собственным, отчаяние в нем было холодным и пронзительным, как зимний ветер.
– Мы отвезем Вас туда, откуда Вас забрали, – пообещал Дариус. – Ваша семья будет…
Ее голос был не более чем хриплым карканьем. – Вы должны были пристрелить меня вместо него.
Глава 55
Закончив обратный отсчет, Хекс материализовалась в гостиной дома, думая о том, что их догадки по поводу ловушке были правильными. Одно различие – они первыми атаковали убийц. Вступая в рукопашную схватку с первым же попавшимся на пути лессером, она знала, что действовать надо очень быстро.
Элемент неожиданности в любом бою можно использовать лишь раз, и когда соотношение численности с врагом – один к четырем, и нет возможности пользоваться оружием. Пули точно попадали в цель лишь тогда, когда та была неподвижна, чего как раз не хватало развернувшемуся сражению. Руки, ноги и тела мелькали в воздухе, когда Братья, Джон и Куин проделывали то же самое, что и она – а именно хватали первого попавшегося новобранца и вручную надирали ему задницу.
Хекс держала кинжал в левой руке, а правой нанесла сильнейший хук убийце, что стоял прямо перед ней. Удар отправил парня в нокаут, и когда тот отлетел и ударился о стену, занесла руку над головой, направляя кончик лезвия прямо в грудь…
