чтобы убрать ее. Трудно представить, чтобы он, зная, что совсем рядом могут пройти люди, оставил веревку болтаться на виду в коридоре.
– Ты хочешь сказать, что преступник управился очень быстро, минут за десять, и к десяти минутам двенадцатого все было кончено?
– Точно. Но получилось так, что в полдвенадцатого в цокольный этаж спустилась прислуга. Они не всегда идут спать в это время. Обычно гораздо раньше. И если бы преступник оплошал, слуги вполне могли засечь, как он вытягивает веревку из вентиляции. Это изъян в его плане.
На его месте я бы начал действовать как можно раньше. Чем позже, тем больше была вероятность того, что прислуга пойдет вниз спать.
– Угу. Неудивительно, что, когда я появился перед дверью этой комнаты, все следы уже были устранены.
– Ну да. Но если мы думаем, что у преступника был такой план, это сразу определяет подозреваемых. Мы не можем сдвинуть момент совершения преступления с одиннадцати часов. А кто мог незаметно проникнуть в четырнадцатый номер в это время? Только обитатели девятого номера.
– Хм. Может, и так, конечно… Но у меня есть сомнения насчет того, что преступник планировал совершить убийство именно в это время – в одиннадцать часов. Это слишком рискованно, вам не кажется?
– Я на такое никогда не пошел бы. Мне и в голову не может прийти убить человека.
– Мне кажется, есть еще одна возможность, которую мы должны иметь в виду.
– Ну?
– Я имею в виду трюк, с помощью которого в одиннадцать часов нож оказался в спине у Кикуоки. Если преступник умудрился каким-то образом провернуть этот фокус, он запросто мог в это время играть на бильярде с полицейским или расслабляться за бутылкой коньяка вместе с инспектором полиции.
– Надо же! Я тоже об этом думал! – громогласно объявил Окума.
– Однако организовать убийство в закрытой комнате с помощью веревки – дело, прямо скажем, трудное, – продолжал развивать свою мысль Одзаки. – Прежде всего потому, что преступник не имел возможности проникнуть в четырнадцатый номер, чтобы заранее все подготовить.
Это самая обыкновенная комната, ничего особенного в ней нет – во всяком случае, чтобы устраивать такие фокусы. На письменном столе в углу полный порядок – лишь пузырек с чернилами, ручка и пресс-папье; к книжному шкафу, впечатление такое, никто не подходил. Хамамото, как я слышал, говорил, что все книги как стояли, так и стоят. В стене, справа от камина, встроенный гардероб, но внутри ничего необычного. И дверь его была закрыта.
Если в этой комнате и есть что-то необычное, то это количество сидячих мест. Стул за письменным столом; стоял, задвинутый, на месте. Кресло-качалка перед камином; тоже вроде бы на положенном месте. Мягкая мебель – два кресла и диван. И это не считая кровати, которую тоже можно разложить в кресло. Всего получается пять мест. Может, преступник как-то использовал их при реализации своего плана, хотя те же кресла тоже, похоже, не двигали.
Но важнее всего то, что никто не мог войти в комнату, кроме самого Кикуоки. Второго ключа от четырнадцатого номера нет. То ли забыли сделать, то ли потеряли, то ли хозяин считает свой кабинет сакральным местом и потому не хочет, чтобы был еще один ключ. Так или иначе, факт остается фактом – ключ единственный, и носил его Кикуока. Сегодня утром его обнаружили в кармане пиджака.
– А если б он забыл ключ в комнате и вышел, нажав кнопку на ручке? Дверь закрылась бы, и что тогда делать?
– Ничего страшного. Если нажать кнопку, а потом закрыть дверь, ничего не получится. Кнопка автоматически выскочит, и замок не сработает.
– Вот оно что…
– Нам говорили, что Кикуока, выходя из комнаты, всегда закрывал дверь на все замки, потому что у него там лежали деньги. Это свидетельствует прислуга – Хаякава – и другие.
– То есть попасть в его комнату до того, как произошло убийство, никто не мог?
– Именно так. От всех остальных комнат есть по два ключа. Они находятся у прислуги. Когда приезжают гости, они получают один ключ, а другой хранится у Эйко. Такая система. Четырнадцатый номер – единственное исключение. Поэтому туда и поселили самого богатого гостя.
– Ого!
– Перед всеми в салоне я об этом, конечно, заявлять не буду, но здесь скажу: я поднимаю руки. Потому что, как сказал Окума-сан, преступника нет. Его нет среди одиннадцати человек, о которых мы говорим, – заявил Одзаки.
– Хм-м…
– Этот случай такой же запутанный, как первое убийство. С ним осталось много неясных моментов, которые мы вынуждены отложить пока в сторону. Во-первых, мы не разобрались со следами, точнее, их отсутствием. Замок в комнате Уэды проще некуда, можно делать что хочешь, но снег за дверью остался совершенно нетронутым. Никаких следов ни у выходов из дома, ни вокруг него, ни на лестнице, ведущей в десятый номер. Если все, кого мы опросили, говорят правду и Кусака тоже не врет, снег, лежавший во дворе, по которому они шли к месту преступления, был не тронут. Вот такая проблема.
Дальше – палки, которые Кусака видел вечером накануне убийства Уэды. Не говоря уже об этом уродце Големе… И еще, Усикоси-сан: Уэду убили двадцать пятого ночью. А днем? Мы собирались проверить, была ли днем эта чертова кукла в третьем номере. Проверили?
– Была. Хамамото ее там видел. Кукла сидела на своем месте.
– Вот как? Значит, подозреваемый вытащил ее из комнаты незадолго до убийства Уэды… Погодите минутку! Загляну в соседнюю комнату, мне надо посмотреть на куклу.
Голема уже вернули в Зал тэнгу. Одзаки выскочил из библиотеки.
Окума воспользовался возможностью, чтобы ввернуть несколько слов:
– Я думаю, что в десятый номер тоже никто снаружи, то есть через дверь, не входил. Но там вентиляция выходит внутрь дома. И кто-то запросто мог через эту дырку что-то замутить.
– Да, но отверстие находится слишком высоко.
– Ну или этот тип пролез туда по потайному ходу, или еще как-то.
– Усикоси-сан! – Это был Одзаки. – У куклы на руке, на правой, шнурок!
– Что?!
– Посмотрите сами!
Трое детективов, стараясь обогнать друг друга, рванули из библиотеки. Голем сидел у окна, расставив ноги; на его правом запястье был завязан белый шнурок.
– Черт знает что! – сказал Усикоси. – Пошли обратно. Достали уже своими приемчиками!
– Это как пить дать убийца.
– Может, и так. Эксперты отнесли Голема на место, и вот – пожалуйста. Кто-то с нами в игры играет…
Все трое вернулись на свои стулья в библиотеке.
– Теперь снова о следах. Предположим, их стерли каким-то хитроумным способом. Но какой в этом смысл? С убийством Кикуоки все ясно почти на сто процентов – преступник находился в доме.
