class="p1">Невидимка совсем по-новому взглянул на Стью. Так значит и уроженцы низов, бывает, пробиваются по служебной военной лестнице на немалую высоту. Служба в Гвардии всегда была почётна и в её ряды принимали только лучших солдат. А если погибший брат Стью участвовал в той небольшой приграничной войне, значит он был приписан к Гвардии специального назначения, которая, в отличие от отсиживающихся внутри городской черты и призванных защищать интересы власть предержащих сослуживцев, всегда была на передовой всех военных конфликтов.
Теперь Невидимка понимал, что движет Стью. Не только деньги и страсть наживы. Возможно, ещё и месть. Девять лет назад во время учений, Саргота провокационно перешла границу на востоке Андеры. Правительство отреагировало соответствующе, направив навстречу вражеским отрядам корпус гвардейцев. Тяжеловооруженные солдаты, так называемые штурмовики, довольно легко отбросили неприятеля обратно за кордон, но командование не учло, что таким образом корпус попадёт в ловушку. Сарготцы, при поддержке дополнительных формирований, взяли штурмовиков в клещи. Попавшему в ловушку корпусу была обещана помощь. Которая так и не пришла. Было принято решение внезапно нанести контрудар по Сарготским южным границам, откуда до столицы зарвавшегося государства было рукой подать, с использованием боевых дирижаблей. Не располагающая таким впечатляющим воздушным флотом Саргота, не долго думая, запросила переговоры, во время которых принесла самые искренние извинения и заплатив немалые отступные.
А двадцать четвёртый корпус сражался до последнего, положив втрое больше врагов, превосходящих их по численности в пять раз, стянув на себя изрядную часть пограничных войск Сарготы. Из четырёхсот человек в живых насчиталось не больше двух десятков, тех, кто остались на поле боя тяжелоранеными. Как видно, брат Стью в число этих счастливчиков не попал. Разумеется, об этом мало кто знал. Официальная версия, ожидаемо, несколько отличалась от неприглядной истины.
— Твой брат далеко не первый и не последний, кто пал по вине засевших в правительственных верхах ублюдков, — проникновенно сказал Невидимка. — И только такие как мы с тобой можем изменить существующее положение дел. А на сей момент дела совсем аховые, приятель… Ты думаешь, что твой брат погиб зря?
— Я не верю во всё это патриотичное дерьмо, — буркнул Стью, рассматривая носки своих высоких шнурованных башмаков. — Я только знаю, что лучше от его смерти никому не стало, и что он и все остальные умерли просто потому, что о них забыли. Те, кто зарабатывал на горбу трудяг сотни тысяч фунтов, так и продолжили этим заниматься, а ложь министров не стала слаще. Игрища политиков за милю смердят, и мне хочется находиться с подветренной стороны. Но я никогда не откажу себе в удовольствии перерезать пару буржуйских глоток.
Стью с вызовом посмотрел на Невидимку. Террорист, усмехнувшись, похлопал камрада по плечу и вернулся к расстеленной поверх приземистого стола карте.
— Тебя брат учил стрелять?
— Да.
— Винтовка штурмовых гвардейцев нелёгкая штука, — Невидимка ещё раз сверился с собственноручно сделанными пометками.
— Да уж не пёрышко! — хмыкнул Стью. — Но у меня неплохо получалось.
Опять-таки в отличие от столичных гвардейцев, в основном выполняющих полицейские функции и вооружённых карабинами, штурмовики воевали Специальными Винтовками Андерской Гвардии — СВАГ. Мощное внушительное оружие тридцатого калибра с дальнобойным стволом и магазином на десять патронов. Усиленные тяжёлые пули запросто пробивали на вылет кирасы и лёгкую броню военных транспортников. Правда, за подобную мощь приходилось расплачиваться изрядным весом. Поэтому одним из критериев набора в Гвардию были солидные физические данные претендента. И к тому же, помимо тяжеленой винтовки, штурмовому гвардейцу во время военных действий приходилось таскать на себе защитную броню и еще целую кучу всякой необходимой в бою всячины. Иными словами, хлюпиков туда не брали.
— Всё готово, сэр, — к Невидимке подошёл вытирающий испачканные оружейной смазкой руки о заскорузлую тряпку Хэнк. За ним маячил чумазый напарник. — Можем отправляться хоть сейчас. Чейз раскочегарит котёл быстрее, чем вы успеете съесть овсянку на завтрак.
— Не будем спешить, — террорист достал жилетные часы на цепочке и откинул крышку. — У нас ещё есть время. Не думаю, что они выдвинутся ни свет, ни заря. К тому же нас предупредят, когда и по какой улице они поедут. Будем ждать, камрады.
— Ага… Ну, тогда я ещё раз проверю подачу воздуха, пожалуй, — пробормотал скорее для себя бородач. — Что б уж быть, так сказать, полностью уверенным…
— Уж будьте так добры, — Невидимка свернул карту в трубочку и засунул во внутренний карман пальто.
Осталось совсем намного. Он печёнкой чувствовал. Скоро будет его выход.
___________________________________________________
Отпустив таксомотор, Элен поспешила к вырисовывающемуся в утреннем тумане огромному старинному особняку. Поездка на паромобиле довольно внушительно ударила по её кошельку, но девушка не могла себе позволить опоздать. Она была обязана вернуться на работу в понедельник не позже семи утра. А омнибусная остановка находилась в полумили от дома Гиллроев. И поскольку омнибусы зачастую не вписывались в расписание, Элен не стала рисковать. Лучше сейчас отдать несколько шиллингов, чем потом стоять на ковре и отчаянно краснеть пред невозмутимо-холодной, как ледяная статуя, Катрин.
Закусив нижнюю губку, девушка ускорила шаг. Цоканье каблучков по брусчатке в предрассветных сумерках разносилось особенно далеко и звучно. Она торопилась. Не стоит и надеяться, что наверняка уже дежуривший у входа Шатнер простит ей хоть полминутки опоздания. Поэтому, когда громада трёхэтажного здания нависла над Элен, она позволила себе облегчённо перевести дух.
Проведя с семьёй чудесные выходные, Элен находилась в приподнятом настроении, и даже давешние неурядицы и проблемы не могли омрачить её. Будет день, будет пища, любила поговаривать её покойная бабушка. И Элен собиралась начать этот новый рабочий день с новыми силами и с поднятой головой.
Она несколько раз надавила на кнопку дверного звонка и посмотрела на изящные наручные часики. Горевший над массивной двустворчатой дверью фонарь в кованом абажуре позволил ей рассмотреть маленький циферблат. Без десяти семь. Отлично. Она как раз успела. Элен торопливо одёрнула пальто и поправила сбившуюся во время быстрого шага шляпку. Негоже появляться на глазах у хозяев растрёпанной неряхой.
Двери бесшумно растворились, и на пороге выросла долговязая фигура дворецкого. Шатнер собственной персоной. Нисколько не изменившийся за время отсутствия Элен. Такой же невозмутимый, заносчивый и солидный. В безупречном смокинге и с постным выражением на тщательно выбритой, за исключением аккуратно постриженных баков, физиономии.
Дворецкий свысока взглянул на теребящую ремешок сумочки Элен и произнёс:
— С возвращением, мисс Харт. Заходите.
И всё. Ни улыбки, ни малейшего изменения в тусклых болотистых глазах. Чуть слышно пискнув в ответ приветствие, Элен торопливо юркнула внутрь, подспудно вся сжимаясь. На ум само собой пришло не самое приятное воспоминание о мерзкой лапе Аткинса,
