Корреспондент:
— Но как случилось, что террористы оказались в городе, куда смотрел капитан Янг?
Мороз:
— Два-три человека всегда найдут способ просочиться через самое надежное охранение… Что касается пожарной вышки, то разведчики проверили ее и даже оставили там пост, но…
Корреспондент:
— Понимаю: «A la guerre comme a la guerre»…
Мороз:
— Вот именно.
Корреспондент:
— Но вот другое мне непонятно: почему вы считаете эту миссию своей неудачей? Ведь мирное население в ходе боя не пострадало?
Мороз:
— Но сам бой все-таки имел место.
Корреспондент:
— С террористами так трудно договариваться…
Мороз:
— В том-то и дело, что не было там никаких террористов. Были сломленные горем люди, которых это самое горе и подвигло на необдуманный поступок…
Корреспондент (после небольшой паузы):
— А что стало с теми, кто совершил злодеяние, послужившее причиной тех событий, в которые вы были вовлечены?
Мороз:
— По настоянию Объединенных Наций многие из них предстали перед международным трибуналом, были осуждены и приговорены к длительным срокам тюремного заключения.
Корреспондент:
— Многие, но не все?
Мороз:
— До полного торжества справедливости нам предстоит еще долгий путь. Мы ведь до сих пор в разных уголках земного шара трактуем это понятие — справедливость — по разному.
…
Корреспондент:
— Макс, ответьте, если захотите, вот на какой вопрос. Как вы оцениваете продолжающееся усиление военной мощи России?
Мороз:
— Хотите загнать меня в ловушку? Ведь чтобы я не ответил, вы спросите: вы говорили сейчас как русский или как миротворец?
Корреспондент (нарочито испуганно):
— Прекратите читать мои мысли.
(Оба смеются)
Корреспондент:
— Ну а все-таки, вы можете ответить на мой вопрос?
Мороз:
— Попробую… Главное условие, делающее Мировую войну наименее вероятной, это соблюдение равновесия сил. В конце прошлого — начале нынешнего века это равновесие было нарушено в пользу блока НАТО вообще, и США в частности. Этот дисбаланс силы привел к тому, что США и их союзники провели ряд военных операций против тех стран, которые так или иначе не желали включаться в навязываемый им миропорядок. С другой стороны достаточно было в какой-либо стране вывести несколько тысяч человек на площадь, хором прокричать магические слова: «мы за американский образ жизни.», как эти страны автоматически причислялись к демократическим, хотя истиной демократией в них «и не пахло»…
Корреспондент:
— А какую демократию вы считаете истиной?
Мороз:
— Ту, где есть демократически построенное государство, и демократически настроенные граждане, или, по крайней мере, большинство из них.
Корреспондент:
— И кто же, по-вашему, должен строить такое государство и менять настроение его граждан в сторону демократии?
Мороз:
— Ответ очевиден: сами граждане. При этом любая попытка прямого вмешательства извне, — пусть даже это вмешательство продиктовано самыми благими намерениями — должна пресекаться мировым сообществом самым решительным образом.
Корреспондент:
— А как быть в том случае, когда власти того или иного государства препятствуют развитию демократии в своей стране?
Мороз:
— В этом случае надо, прежде всего, помнить что «народ заслуживает то правительство, которое оно имеет». Если народ не готов к демократическим переменам — навязывание ему этих перемен ни к чему хорошему не приведет. Демократия на экспорт — утопия. А вот быть со стороны демократических стран примером для определенных стран — это и есть, с моей точки зрения, наиболее правильный метод распространения демократии. И не важно, сколько времени займет путь демократических преобразований для той или иной страны. Важно чтобы каждая страна прошла этот путь самостоятельно.
Теперь о балансе сил. Я считаю, что военное усиление России, равно как и военное усиление Индии, Китая и еще ряда стран — всего лишь ответ на чрезмерное усиление США и НАТО.
Корреспондент:
— То есть, вы считаете нормальным, что страны, обладающие определенным потенциалом будут продолжать наращивать свои вооруженные силы, а страны таким потенциалом не обладающие будут объединяться в военные блоки, чтобы их совместный потенциал был на соответствующем уровне?
Мороз:
— Разве я это сказал? Мне кажется что державы, обладающие большим военным потенциалом должны решать вопросы сдерживания роста вооружений за столом переговоров, как собственно и происходит. Что касается военных блоков… Их не должно быть вообще.
Корреспондент:
— Простите?..
Мороз:
— Я имею в виду, что страны, для которых содержать современные вооруженные силы слишком накладно, могут со временем от них отказаться совсем.
Корреспондент:
— А что взамен?
Мороз:
— Вооруженные силы, арендованные у ООН.
Корреспондент:
— Вы имеете в виду миротворцев?
Мороз:
— Ни коим образом. Я имею в виду обычные вооруженные силы, находящиеся под эгидой ООН и направляемые в ту или иную страну, по ее заявке, для защиты ее территории от внешней угрозы.
Корреспондент:
— Это новый проект ООН или только ваша идея?
Мороз:
— Это пока идея, но уже не только моя. Сара, пусть простят меня читатели вашей уважаемой газеты, но более подробно на эту тему я говорить перед столь широкой аудиторией сегодня не готов.
…
Корреспондент:
— И последний вопрос. Как вы поступите, если, пусть чисто гипотетически, предположить, что Мировая война все-таки начнется?
Мороз:
— Хоть этот вопрос и из области фантастики, я вам на него отвечу. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы это не произошло. В противном случае, я этого не увижу.
Корреспондент:
— Почему?
Мороз:
— В случае войны Миротворцы умирают первыми.
Корреспондент:
— И на этой немного загадочной фразе мы заканчиваем наше интервью с господином Морозом. Еще раз поздравим его с присуждением ему Нобелевской Премии Мира и пожелаем ему всяческих успехов во всех его начинаниях. Спасибо, Макс.
Мороз:
— Спасибо, Сара.
… - То, что эта Сара Крнор положила на тебя глаз — это очевидно. А вот твою позицию в этом вопросе я до конца не уловила… — голос Наоми звучал задумчиво.
— Какую такую мою позицию ты имеешь в виду, Шоколадка? — Максим старался говорить нарочито весело.
— Положил ли ты на нее глаз или нет…
«Кто про что…» — подумал Максим, но вслух этого говорить не стал, а только подошел к креслу, куда с ногами забралась Наоми, поднял свое сокровище на руки и отнес в спальню, не забыв закрыть за собой дверь — это уже от нас с вами…
Июнь 2015 года
Последняя миссия комиссара Мороза
… Максим покинул палатку, которую он шесть дней назад разбил в безлюдном уголке одного из национальных парков Соединенных Штатов. «Пора!». Мороз уверенно двинулся в выбранном направлении и вскоре оказался на краю тридцатиметрового обрыва. Максим заглянул вниз. Под обрывом отчетливо просматривалась ровная каменистая площадка. Максим с удовлетворением прислушался к своим ощущениям. Ни страха высоты, ни какого-либо возбуждения он не испытывал. «Отлично!». Мороз посильнее оттолкнулся правой ногой и прыгнул вниз «солдатиком». В полете он повторял «про себя» заветную фразу, которую, в свое время, прошептал ему на ухо Казимир Янович Каминский. За мгновение до соприкосновения с поверхностью пришло, теперь уже привычное для Максима, состояние. Он как бы вошел в некую гравитационную подушку, которая погасила скорость падения. Правда, не до конца, но весьма даже существенно. Максим приземлился на полусогнутые ноги и завалился на бок. Ощущение от столкновения с поверхностью было таким, как если бы он совершил прыжок с парашютом. Горнолыжный костюм, в который был облачен Мороз, смягчил удар. Вскоре Максим был уже на ногах, совершенно целехонький, и абсолютно счастливый.
… Этому знаменательному в жизни комиссара первого ранга МС ООН Максима Мороза дню предшествовали годы тренировок, к которым он приступил сразу после возвращения с Острова. Сначала он тренировался в бассейне, прыгая с вышки. Постепенно он выработал в себе «птичий инстинкт» — то есть научился относиться к высоте как к чему-то само собой разумеющемуся. Потом начал отрабатывать «заклинание». И, когда при вхождении в воду, это стало срабатывать, перенес тренировки на твердую поверхность. Сначала это были прыжки с относительно небольшой высоты на мягкий грунт. Потом, с той же высоты, на бетон, асфальт или камни. И вот, теперь, он прошел заключительное испытание…
Бойня в Тонго.
… - Что случилось, Аллан?
