— А что нам прикажете делать? — задал вопрос детина. — Вы, дать ордер на арест Вулфи как-его-там, потому что сюда являетесь вы и рассказываете, как десять лет назад он убил вашего дружка? — Почему бы вам не разыскать это дело? — не отставал Бадди. — Поднимите архивы. Вам хоть ясно, о чем я толкую?
— Хотите, чтобы дело открыли заново? — насторожился полицейский негр, в первый раз открыв рот.
— Слушайте, я сюда пришел не маникюр делать, — огрызнулся Бадди, обиженный их равнодушием.
— Значит, писанины будет много, — задумчиво пробормотал негр.
— Да, это тяжеловато, — желчно заметил Бадди.
Детина вздохнул.
— Оставьте ваше имя и адрес. Мы доложим капитану. Нужно согласие начальства.
Бадди удивленно покачал головой. Нелегкое дело — выполнить свой гражданский долг. Потом вспомнил — если дело начнут пересматривать, он тоже окажется замешанным. Известность такого рода ему сейчас ни к чему. Он наивно полагал, что достаточно будет явиться в полицейский участок, рассказать о Вулфи Швайкере и мотать. Что у него с мозгами?
Нет у тебя мозгов, дружище Бадди, ни хрена нет.
— Я передумал, — неожиданно сказал он. — Завтра приду.
Детективы со скучающим видом переглянулись. Еще один чокнутый, у которого больше дел нет — только голову им морочить.
— Ага, валяй, — согласился детина, широко зевнув. — Только имей в виду — душителя с автострады и бегуна-убийцу мы уже поймали, так что придумай что-нибудь новенькое, тогда и приходи морочить голову, ага?
Бадди вышел с мерзким чувством, сел в машину и поехал назад к дому матери.
Сейди думала провести уик-энд в Палм-Спрингс, но, проснувшись довольно поздно, поняла, что нет у нее сил двинуться с места. Смотреть на Росса с Джиной было тягостно. Что же он так неразборчив? Джина Джермейн — кинозвезда, но и потаскушка — спит с любым мужиком, кто так или иначе может подтолкнуть ее карьеру или ее жизнь. А вот что ей понадобилось от Росса, сообразить было тяжеловато.
Тем не менее Сейди сообразила. И с ходу поняла, что правильно.
Легендарный шланг Конти. Какая женщина не трепещет от соблазна — проснешься, а рядом такое?
Огорченная, она нажала на звонок, вызывая служанку, а потом вспомнила, что служанку с мужем отпустила на выходные, так как рассчитывала быть в Палм-Спрингс. Ничего. Для разнообразия будет наслаждаться одиночеством. Ни тебе приемов, ни просмотров, ни деловых встреч. Только чтоб не нарушали ее покоя — что-что, а это ей выпадает не часто.
Росс.
Она по-прежнему о нем думает.
Росс.
Все еще его любит.
Вопреки…
Сейди потянулась к телефону и набрала домашний номер Джины.
Американская королева секса ответила раздраженным голосом.
— Вот дерьмо, Сейди, — плакалась Джина. — Газеты видела?
Дело в том, что Сейди не видела.
— Что там, дорогая? — мягко справилась Сейди, прекрасно зная, что Джина всегда найдет, на что пожаловаться, — опять какая-нибудь заметка про нее пришлась ей не по вкусу.
— Можешь взять Росса и засунуть его себе в задницу, — кипела от злости Джина.
— А что он сделал?
— Ха! — фыркнула Джина, распаляясь, даже несмотря на то, что прошла уже целая ночь и было время все это переварить. — Почитаешь. Я выгнала засранца.
— Выгнала?
— Да еще как.
— Куда же он пошел?
— А вот на это мне насрать.
— Я сейчас уезжаю в Палм-Спрингс, — торопливо заговорила Сейди. — В понедельник тебе позвоню. — Ей не терпелось повесить трубку.
— Вот жалость, — огорченно заныла Джина. — Я думала, ты сможешь заехать. Надо кое-что обсудить.
— Не хочешь же ты, чтобы я отказалась от двух дней тишины и покоя?
— А что такого? В Спринте ты можешь съездить в любое время.
Как всегда, думает только о себе.
— К сожалению, мне надо ехать. Как я уже сказала, поговорим в понедельник. — И, чтобы Джина не стала дальше канючить, положила трубку.
Итак, Росс и Джина рассорились — и очень даже вовремя.
Она с минуту подумала, потом обзвонила гостиницы «Беверли-Хиллз», «Беверли-Уилшир»и «Бель-Эйр». Ни в одной из них Росс зарегистрирован не был. Может, поехал домой? Назад в объятия ждущей его супруги? Сейди не сомневалась, что Элейн ждет.
Звезды Голливуда могут хоть на голове ходить, а дома их всегда примут как нельзя лучше. Голливудские жены — особая порода.
Хорошенькие, как куколки, безупречно выхолены — и с пропуском на что и куда угодно. Знаменитый муж и есть пропуск.
Долго не раздумывая, Сейди набрала его домашний номер.
Телефонный звонок нарушил их воссоединение. И какое!
Элейн распласталась, разбросав ноги и руки в стороны, на толстом пушистом ковре, а Росс, устроившись сверху, накачивал ее, словно моряк, изголодавшийся на берегу.
Он застал ее врасплох, в дом вступил как герой-победитель, вернувшийся с поля брани.
— Ну и видок у тебя, — заметил он. — А в доме вообще свинарник. — И покатился со смеху. — Да что тут творится?
Вот стыд — так влипнуть! Хоть бы предупредил, что возвращается! Денек бы провела в салоне «Элизабет Арден», вызвала бы чистильщиков — привести дом в порядок, купила бы свежие цветы.
«А, угомонись ты! Какая есть, такой пусть и принимает. Сам, что ли, поражает великолепием? А потом воняет от него, как от заезженной кобылы».
Они с опаской кружили друг против друга, потом Росс выдал:
— Вот что я тебе скажу… Вид у тебя черт знает какой сексуальный. — И, удивив обоих, на нее набросился. В молчании, на полу гостиной, отметили они свое воссоединение.
Тогда-то и зазвонил телефон, и рука Элейн машинально потянулась к трубке, а Росс прорычал:
— Брось ты.
Поздно. Кто бы там ни звонил, он был уже с ними, в комнате.
Зазвучал бесплотный голос:
— Алло, алло…
— Да? — нетерпеливо сказала Элейн.
— Росса Конти, пожалуйста.
— Кто звонит?
— Сейди Ласаль.
— Сейди! Как поживешь? Это Элейн.
Эрекции у Росса как не бывало — словно колесо спустило. Он схватил телефон, быстро поговорил, повесил трубку и с довольной улыбочкой обернулся к Элейн.
— Кажется, мы снова работаем, — сказал он. — Миз Ласаль угодно со мной встретиться.
— Когда?
— Сейчас.
— Одевайся же.
Опять он на нее навалился.
— Сначала доведу до конца, что мы затеяли.
— Росс!
— Подождет!
Глава 70
Сколько он будет здесь торчать? Если потребуется — целый день. В Лос-Анджелес не вернется, не уладив все дела. Изгнание духов, как это называют. Тоже мне дух. Родная мать. Он уже полчаса курил одну сигарету за другой, и наконец темно-бордовый пикап появился снова.
Нечего сидеть и ждать у моря погоды. Он погасил сигарету и торопливо вылез из машины.
Когда он подошел, автомобиль был запаркован, багажник у него открыт и малыш выгружал коричневые пакеты — покупки из супермаркета.
— Мне нужна хозяйка дома, — сказал Бадди.
— Зачем это? — спросил мальчишка, осторожный не по летам.
— А это уж тебя не касается.
— Мамочка! — завопил он. — Тут дядька мне грубит.
Бадди застыл и молча глядел на ребенка, а мать пулей выскочила из дома. Это его брат?
Она кинула взгляд на одного, потом на другого, сперва не узнавая Бадди. Но, взглянув внимательнее, поняла и тихонько ахнула.
— Бадди! — прошептала она. — Господи! — Ни шагу не сделала в его сторону. Только уставилась на него, как на привидение.
— Кто такой Бадди? — пристал мальчишка.
— Ступай домой, Брайан, — приказала она.
— Не хочу домой, — захныкал он.
— Ступай! — Ее кожа по-прежнему была гладкой. Волосы отливали бронзой. Чуть пополнела, но в остальном не изменилась.
Брайан нехотя поплелся в дом.
Бадди раскрыл объятия — жест доброй воли, но она не отозвалась.
— Эй! — сказал он. — Пришло, по-моему, время мириться.
В Лос-Анджелесе был жаркий ясный день. К половине одиннадцатого уже пекло, как в духовке, и в сторону побережья, как обычно, ринулась бездна машин.
