Харбин ничего не ответил. Молодой человек полагал, что и он сам, и его отец уже давно привыкли к постоянным потерям, неизбежным во время войны, — людским потерям и потерям в боевых машинах. Но известие о том, что кто-то умер от старости, поразило Харбина, он задумался. Ведь Рихло был старше его отца, а это значит, что он действительно был очень старый человек.
— Как бы то ни было, я перебирал его архив и нашел переписку с одной моей старинной знакомой. Ее зовут Лоран. — Урза постучал пальцем по толстой пачке писем. — Она тоже ученая, но уехала в Терисию, когда ты еще был маленький.
Харбин понял отца. Терисия пала под натиском врага, город разграбили и сожгли. С тех пор город несколько раз переходил из рук в руки. Если Лоран уехала туда, то, верно, ее давно уже нет в живых.
— Лоран пишет о каких-то приемах медитации, над которыми они работают в Терисии — прости, работали в то время, — продолжил Урза. — Эти приемы, по ее словам, позволяли медитирующему контролировать материю и управлять живыми существами. Летать. Мгновенно перемещаться на большие расстояния. Разрушать предметы. Что ты думаешь об этом?
— Я бы сказал, что… в общем, я сомневаюсь в том, что это правда, — сказал Харбин.
— Сомневаешься? — переспросил Урза, заметив, что Харбин запнулся. — Что ты имеешь в виду?
— Все это кажется мне совершенно невероятным, — сказал Харбин. — Как это — летать без орнитоптера? Ты когда-нибудь сталкивался с подобным?
Урза ответил не сразу, и Харбин снова задался вопросом, о чем же думает его отец. Изобретатель поднял руку и сжал в ней амулет.
— Нет. Напрямую не сталкивался. Иногда, когда я начинаю работать над новой машиной, я словно ловлю искру — такое возникает ощущение, и все сразу становится на свои места. Но, пожалуй, мне никогда не приходила в голову мысль, что можно летать без орнитоптера.
— Что же, — сказал Харбин, — отец, если тебе никогда не приходила в голову подобная мысль, то, полагаю, все это нереально.
Урза улыбнулся. Харбин расслабился, впервые с детских лет почувствовав себя свободно в разговоре с отцом.
— Ты слишком меня ценишь, — сказал изобретатель.
— Как же еще может любящий сын относиться к отцу, — сказал Харбин. Лицо Урзы будто подернуло туманом, и молодой человек перепугался — не зашел ли он слишком далеко. Поэтому он тут же продолжил: — Если бы медитация позволяла делать все, о чем они говорят, разве не сумели бы терисийцы победить врага? Город Терисия был сожжен и разграблен, значит, медитация не помогла его защитникам. Урза сказал:
— Ты рассуждаешь весьма разумно.
Харбин ответил кивком головы, Урза же взял пачку писем, потом положил ее обратно на стол.
— Незадолго до твоего возвращения, — продолжил он, — я стал задумываться о том, что нам придется делать, если мы хотим и дальше поддерживать наши защитные сооружения и армию в боеготовности. Ведь кадир не дремлет. А мы меж тем выжали из земли почти все, а результаты неубедительны — ни кадир, ни я не можем одержать победу. И вот я думал, что, если научить наши машины работать на этой медитативной энергии, на этой мане…
Харбин молчал, не понимая, обращается отец к нему или говорит сам с собой. Урза глубоко вздохнул:
— Нет, ты прав, конечно. Тут слишком много непонятного, даже если допустить, что в основе этой теории — истина. Нам потребуется много лет, чтобы узнать, чего на самом деле добились ученые из башен из слоновой кости, а все их бумаги в руках кадира.
Урза взглянул на Харбина, и его лицо было снова строгим и спокойным.
— Но твое открытие, эта новая страна — да, это шанс получить наконец преимущество над моим… над кадиром. Ты все выполнил на отлично, Харбин.
— Спасибо, отец, — сказал молодой человек. — Я уже начал разрабатывать план захвата острова.
— Ты? — спросил Урза, от неожиданности моргнув. — Только потому, что тебе разок повезло и ты сумел пробиться сквозь ураган…
— Экспедицию на остров должен вести я, — прервал его Харбин. — Это ясно как день. Никто другой просто не сможет найти это место. — Молодой человек скрестил руки на груди.
— Твоя мать даже слышать об этом не захочет, — сказал Урза.
— Именно поэтому я сначала направился к тебе, — сказал Харбин, — а не к ней или к дяде Тавносу. Если ты скажешь «да», они не посмеют тебе перечить.
Урза снял очки и потер переносицу.
— Что ж, ты не оставляешь мне выбора, — сказал, поразмыслив, изобретатель. — Объявляю: экспедицию в открытую тобой страну возглавишь ты.
Харбин ожидал долгих переговоров и более упорного сопротивления Защитника отечества. Молодой человек услышал в голосе отца лишь смертельную усталость.
Урза потер подбородок.
— Харбин? — спросил он.
— Да, отец?
— Тебе снятся сны?
Вопрос окончательно сбил молодого человека с толку.
— Сны? Я думал, они всем снятся.
Урза поднял на лоб очки, и в них отразился тусклый, приглушенный облаками солнечный свет:
— Мне снилось, что я изобрел очки, которые позволяют заглядывать человеку в душу. И мне приснилось, что я надел эти очки и заглянул в сердце своему брату. Знаешь, что я там увидел? Тьму, одну только тьму. В сердце моего брата оказалась тьма, и больше ничего.
— Отец?
— Тьма, и больше ничего, — повторил Урза и глубоко вздохнул. — Вот почему мы захватим твой остров, вот почему мы бросим и его в пекло этой войны. Потому что мы должны победить эту тьму.
— Чушь! Чушь! Чушь и бредятина! — прогрохотал Мишра, швырнув что было силы книгу через тронный зал. Фолиант несколько раз перевернулся в воздухе и глухо врезался корешком в стену. Хаджар молча подошел, поднял книгу, расправил, как мог, помятые страницы, закрыл ее и аккуратно положил в растущую стопку.
— О мудрейший из мудрых, — сказал Хаджар, — даже в навозе порой можно найти бриллианты.
— Бриллианты? Бриллианты, говоришь? — крикнул Мишра. — В этих заумных бреднях не больше бриллиантов, чем травы на Полосе сувварди!
Хаджар попытался было сказать:
— Ученые из башен из слоновой кости выстояли против нашей армии в течение… — но Мишра жестом приказал ему замолчать.
— У них были высоченные стены и отличное оружие, — в холодной ярости выдохнул кадир. — Вся эта мистическая ерунда не имеет никакого отношения к боевым успехам.
— Генералы, командовавшие осадой, а затем штурмом города, высказались бы иначе, — промолвил Хаджар.
— Эти генералы просто искали оправдание собственной некомпетентности, — рявкнул Мишра. — Вот они и нашли его в пустой болтовне этих так называемых ученых. У них из-под носа уводят механического дракона, и они имеют наглость обвинить в его исчезновении каких-то колдуний и фей!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
