Сол допил воду и вытер салфеткой пот со лба.
– Зачем же вы с ним сражаетесь?
– О нет, моя дорогая пешка. Я не сражаюсь с ним, я с ним играю.– Лугар огляделся.– Пока они еще не установили микрофонов достаточно близко, чтобы прослушивать наш разговор, но через минуту к ресторану подъедет фургон, и интимность нашей беседы будет нарушена. Нам пора прогуляться.
– А если я откажусь? Дженсен Лугар пожал плечами:
– Через несколько часов игра станет действительно очень интересной. Там-то тебе и уготована роль. Если ты хочешь «отблагодарить» людей, которые уничтожили твоего племянника и его семью, тебе лучше последовать за мной. Я предлагаю тебе свободу… по крайней мере, от них.
– Но не от вас?
– Нет, моя дорогая пешка. Ну, пора решаться.
– Когда-нибудь я убью вас,– тихо пообещал Сол. Лугар ухмыльнулся, натянул перчатки и надел очки.
– Ja, ja. Так ты идешь?
Сол встал и посмотрел в окно. У входа в ресторан притормозил зеленый фургон. Он повернулся и вышел на улицу вслед за Дженсеном Лугаром.
Позади Джермантаун-стрит тянулись узкие кривые переулки. Когда-то высокие обшарпанные здания, обрамлявшие их, вероятно, выглядели довольно симпатично – некоторые из них напомнили Солу узкие фахверковые дома Амстердама. Теперь же они превратились в перенаселенные трущобы. Многочисленные крохотные магазинчики и деловые конторы, наверное, когда-то были центром общественной жизни, а сегодня в их витринах рекламировались дохлые мухи. В некоторых разместились дешевые квартирки; в одной такой витрине стоял чумазый мальчик лет трех, прижавшись лицом и грязными руками к стеклу.
– Что вы имели в виду, когда говорили, что «играете» с Барентом? – Сол оглянулся, но зеленого фургона не заметил, хотя это ничего не значило. Он не сомневался, что они находятся под наблюдением. Ему же нужно было лишь одно – найти оберста.
– Мы играем в шахматы.– Негр повернулся к нему, и Сол увидел собственное отражение в темных стеклах его очков.
– А ставки – наши жизни,– добавил Сол. Он мучительно пытался придумать способ, как заставить оберста выдать свое местонахождение.
Лугар рассмеялся, обнажив крупные белые зубы.
– Нет-нет, моя маленькая пешка,– возразил он на немецком.– Ваши жизни ничего не значат. Ставки определяет тот, кто устанавливает правила игры.
– Игры… – автоматически повторил Сол.
Они перешли на другую сторону улицы. Вокруг было пусто, если не считать двух толстых негритянок, выходивших из прачечной за несколько кварталов от них.
– Наверняка тебе известно о Клубе Островитян и его ежегодных играх,– голосом оберста проговорил Лугар.– Герр Барент и эти остальные трусы испугались принять меня в игру. Они знают, что я потребую вести ее с большим размахом, который соответствовал бы игре… Ьbermenschen. Суперменов, по-вашему.
– Вам не хватило этого во время войны? Лугар рассмеялся:
– Ты все время норовишь спровоцировать меня. Глупое занятие.– Они остановились перед бетонным зданием неопределенного назначения рядом с прачечной.– Мой ответ – «нет»! Клуб Островитян считает, что может претендовать на власть лишь в силу того, что оказывает влияние на государственных деятелей, народы, экономику. Влияние! – Лугар сплюнул на тротуар.– Когда я буду диктовать условия игры, они узнают, чего можно достичь с помощью настоящей власти. Мир – это кусок гнилого, изъеденного червями мяса, пешка. Мы очистим его огнем. Я покажу им, что значит играть армиями, а не жалкими суррогатами. Покажу, как с потерей одной фигуры разрушаются целые города, как по прихоти игрока уничтожаются или становятся рабами целые народы. И я покажу им, что значит вести эту игру в масштабах земного шара. Мы все умрем, пешка, но вот чего герр Барент не понимает, так это того, что миру вовсе незачем существовать после нас.
Сол замер с широко раскрытыми глазами. Холодный ветер продувал его пальто насквозь, он весь продрог и от холода, и от этих слов.
– Ну, вот мы и пришли,– произнес Лугар и достал связку ключей, чтобы открыть дверь какого-то заброшенного здания, возле которого они остановились. Он вошел в темное затхлое помещение и жестом пригласил за собой Сола.– Ты идешь, пешка?
Сол нервно сглотнул.
– Вы еще более безумны, чем я думал,– прошептал он.
Лугар кивнул:
– Возможно. Но если ты пойдешь со мной, ты сможешь продолжить игру. Увы, не ту, которая будет вестись с большим размахом. В ней тебе места не найдется. Но твоя неизбежная жертва даст ей возможность состояться. Если ты сейчас пойдешь со мной… по собственной воле… мы удалим эти штучки, которыми снабдил тебя герр Барент, и ты сможешь продолжать служить мне как верная пешка.
Сол некоторое время стоял на холоде, сжимая кулаки и чувствуя пульсирующую боль в левой руке, там, где было вживлено устройство. Затем собрался с силами и шагнул во тьму.
Лугар улыбнулся и запер дверь на задвижку. В тусклом свете первого этажа был виден пол, усеянный опилками, и несколько погрузочных подъемников. Наверх вела широкая деревянная лестница. Лугар указал на нее, и они двинулись к ступенькам.
– О господи,– вырвалось у Сола. Сквозь мутное стекло в потолке просачивался слабый дневной свет. В комнате стояли стол и четыре стула. Два из них были заняты обнаженными трупами.
Сол подошел ближе и осмотрел тела. Одно принадлежало негру, приблизительно такого же роста и телосложения, как Лугар. Его открытые глаза были подернуты пеленой смерти. Другой – белый, на несколько лет старше Сола, с поредевшими волосами и бородой. Нижняя челюсть у него отвисла, под кожей щек и носа просвечивали разорвавшиеся капилляры, что указывало на развитую стадию алкоголизма.
Лугар снял пальто.
– Наши doppelgдngers? Двойники? – спросил Сол.
– Естественно,– ответил оберст устами Лугара.– Я удалил уже почти все или, по крайней мере, большинство маниакальных механизмов, внедренных в твой мозг герром Барентом. Ты готов продолжить, пешка?
– Да,– кивнул Сол.
«Продолжить искать способы разделаться с тобой»,– подумал он про себя.
– Очень хорошо.– Лугар посмотрел на часы.– Прежде чем мистер Колбен решит присоединиться к нам, у нас есть полчаса. Этого должно хватить.
Он поставил портфель на стол рядом с трупом негра и щелкнул замками. Сол увидел, что портфель заполнен той же пластиковой взрывчаткой, которая была у Харрингтона.
– Хватит на что? – поинтересовался он.
– На приготовления. Из этого здания в подвал соседнего дома ведет никому не известный подземный ход. А из подвала есть выход в старую городскую канализационную систему. Мы сможем уйти по ней лишь на квартал отсюда, но это находится уже за пределами непосредственного круга их наблюдения. Там меня будет ждать машина. Ты можешь присоединиться ко мне, и я отвезу тебя куда угодно.
– Вы такой сообразительный, что становится тошно,– признался Сол.– Ничего не получится.
– Почему же? – Тяжелые брови Лугара поползли вверх.
Сол снял пальто и закатал рукав рубашки. Бинты слегка пожелтели от мази.
– Я думаю, вчера мне в руку вживили датчик.
– Конечно,– согласился Лугар и достал из портфеля сверток из зеленой ткани. Когда он его развернул, в тусклом свете замерцали хирургические инструменты и бутылка йода.– Процедура займет не больше двадцати минут.
Сол повертел в руке скальпель в стерильной упаковке.
– Я так понимаю, вы возьмете это на себя?
– Если ты настаиваешь. Но предупреждаю, я никогда не занимался медициной.
– Значит, я получу массу удовольствия.– Сол осмотрел содержимое портфеля и поднял взгляд на Лугара.– Ни шприцев, ни местной анестезии?
В зеркальных очках негра отразилось пустое помещение склада. Его тяжелое лицо не отражало ровным счетом ничего.
– К сожалению, нет. Во сколько вы оцениваете свою свободу, доктор Ласки?
– Вы сумасшедший, герр оберст.– Он уселся за стол, разложил инструменты и подвинул к себе поближе бутылку с йодом.
Лугар вытащил из-под стола спортивную сумку.
– Сначала мы должны переодеться,– сказал он.– На случай, если тебе позднее этого не захочется.
