участие в разрешении кризиса в Маскате. Именно этот момент был, ко всеобщему смущению, отмечен донесшимся из рядов помощников Лэнгфорда Дженнингса, стоявших на сцене, громким шепотом: «Черт возьми!»
Последнее оскорбление управляющему манежем было нанесено им самим. Во время короткой паузы для фотографирования Герберт Дэнисон рассеянно вытащил из кармана маленькую бутылку Маалокса и хлебнул из нее. Неожиданно на него были направлены фотоаппараты, засверкали вспышки, президент Соединенных Штатов повернулся и посмотрел. Это было уж слишком для склонного к повышенной кислотности начальника штаба. От растерянности он выплеснул белую, как мел, жидкость на темный пиджак костюма.
В конце Лэнгфорд Дженнингс, обняв Эвана за плечи, вышел из зала в устланный коврами холл.
— Все прошло прекрасно! — воскликнул президент. — Не считая некоего идиота, который не умеет управлять такими вещами.
— Он находился под слишком большим давлением. Я бы не стал его винить.
— Под давлением? — спокойно и доверительно спросил Дженнингс. — Ну-ну… Как я понял, он дал вам кое-что прочитать, а вы отказались.
— Увы, это так.
— Вот и отлично! Нам не нужны дешевые спектакли. Спасибо, Эван, я это ценю.
— Пожалуйста, — ответил Кендрик этому большому обаятельному человеку, который не переставал его удивлять.
Последующие пять недель прошли так, как и предполагал Эван. Средства массовой информации шумно добивались его внимания. Но он держал слово, данное Герберту Дэнисону, и собирался держать его и дальше. Он отказывался от всех интервью, объясняя это просто: согласившись на одно, он будет обязан согласиться на все, а это будет значить, что он не может соответствующим образом служить своим избирателям, представителем которых он все еще является. Ноябрьские выборы в Девятом округе Колорадо были просто формальностью; при существующих обстоятельствах оппозиция не смогла даже выдвинуть кандидата.
— Вы большой сукин сын, — донимал Эвана резкий Эрнест Фоксли, автор Фоксли-шоу. — Я дал вам первый шанс, обеспечил вам первый приличный выход на публику, благодаря мне вас узнал народ.
— Все это так, — отвечал Кендрик, — но мне не нужны были ни шансы, ни всенародная известность.
После короткой паузы комментатор сказал:
— Знаете что? А я вам верю. Почему бы это?
— Потому что я говорю вам правду, а вы хорошо делаете то, что должны делать.
— Спасибо, молодой человек. Я замолвлю словечко и отзову гончих, но не преподносите нам больше сюрпризов, о’кей?
«Никто никому не собирался преподносить сюрпризы», — сердито думал Кендрик, декабрьским днем ведя машину по сельской местности Виргинии. Его дом в Фейрфаксе в сущности стал базой действий для Калехлы; владения конгрессмена были значительно модернизированы Митчелом Пэйтоном из Центрального разведывательного управления. Директор Отдела особых проектов вначале приказал установить высокую кирпичную стену, которая располагалась перед парком. Попасть на территорию можно было лишь через широкие белые кованые железные ворота, которые управлялись электроникой. Земли поместья окружала такая же высокая изгородь, зеленый металл был настолько толстым, что нужна была взрывчатка, паяльная лампа или мощная ножовка, чтобы прорваться через изгородь, к тому же начеку была группа охранников. Затем Пэйтон установил постоянно «дребезжащий» телефон в кабинете Эвана с подсоединенными к нему лампами в других комнатах, которые сигнализировали всем, кто их видел, что нужно быстрее бежать к аппарату. Вместе с телефоном был установлен и подсоединен к модему, связывающему его только с личным кабинетом директора, коммуникационный компьютер. Когда директор получал информацию и хотел, чтобы ее оценили Калехла или конгрессмен, она немедленно передавалась, затем все распечатки измельчались и сжигались.
В соответствии с публично высказанными инструкциями президента Отдел особых проектов быстро выдвинулся на первое место и взял на себя ответственность за принятие всех мер безопасности, необходимых для защиты героя Омана от репрессий террористов. Кендрика поразили прежде всего мероприятия по безопасности. В течение часа, после того как президентский лимузин увез его из поместья в Мэриленде, Митчел Пэйтон полностью контролировал все его передвижения. Оборудование связи появилось позже, гораздо позже, отсрочка объяснялась упрямством Калехлы. Она сопротивлялась предложению переехать в дом Кендрика, но, после восемнадцати дней жизни в отеле и бесчисленных неудобных встреч с Эваном и дядюшкой Митчем где-то на стороне, последний не выдержал и топнул ногой. Произошло это в отдельном кабинете ресторана, расположенного на границе с Мэрилендом.
— Черт побери, моя дорогая, я никоим образом не могу оправдать стоимость «стерильного дома» только для одного из моих людей, я также не внесу в список причину, даже если бы и смог, и, конечно, я не могу установить в отеле оборудование, которое нам крайне необходимо. Кроме того, я передал официальное сообщение из Каира в округ Колумбия, что ты ушла из управления. Мы не можем позволить тебе продолжать находиться в этом секторе. Поэтому я действительно не думаю, что у тебя есть выбор.
— Я пытался ее убедить, — подлил масла в огонь Кендрик. — Если она беспокоится о том, как это будет выглядеть, я помещу объявление в «Конгрешнл рекорд», что моя дорогая тетушка прозябает в городе, а я хочу забрать ее к себе. Как насчет старой тетушки с подтянутой кожей лица?
— Ты полный идиот. Хорошо, я это сделаю.
— Какое именно оборудование необходимо? — спросил Эван, поворачиваясь к Пэйтону. — Что вам нужно?
— Ничего такого, что вы сможете купить, — ответил директор из ЦРУ. — Приборы, которые можем установить только мы.
На следующее утро грузовик по ремонту телефонов подъехал к дому. Патруль из управления жестами указал дорогу, и он въехал на территорию. Люди в форме телефонной компании принялись за работу. Более двадцати каменщиков заканчивали возводить стену, а десять других — непроницаемую ограду. Линейные монтеры ловко вскарабкивались на каждый последующий столб с кабельным шкафом, протягивая провод от одного столба к другому. Отдельный кабель был протянут к крыше дома Кендрика. Другие люди по подъездной дороге с тыла провели второй грузовик в гараж, где они распаковали ящик с компьютером и занесли его в кабинет под лестницей. Через три часа и двадцать минут оборудование Митчела Пэйтона было установлено и работало. После обеда Эван подобрал Калехлу у отеля на Небраска-авеню.
— Привет, тетушка!
— Я требую установить мертвый засов на дверях комнаты для гостей, — засмеялась она, бросила мягкую нейлоновую сумку в сетку за сиденьем и забралась в машину.
— Не волнуйтесь, я никогда не связываюсь с престарелыми родственниками.
— Однако поползновения имели место.
Она повернулась к нему и добавила уже серьезно:
— Послушай, Эван, это не Бахрейн; мы вместе в деле, но не в постели. О’кей?
— Именно поэтому ты не переехала раньше?
— Конечно.
— Ты не слишком хорошо меня знаешь, — сказал Кендрик после нескольких секунд молчания.
— Частично и это.
— Я подошел к вопросу, который хотел тебе задать, но боялся,
