Там же (стр. 242—246) рукопись описана и произведено сопоставление «Повести» с другими известными текстами на тот же сюжет. Рукопись описана также В. И. Колосовым: Тверской музей и его приобретения в 1906 г. Тверь, 1906, стр. 38. Текст упомянут и исследован: Малышев, стр. 63, 66; Астахова. Илья Муромец, стр. 512—514.
Рукопись представляет собою сборник в 4º, на 58 листах, некоторые листы, а также начало и конец утеряны, бумага белая, скоропись XVIII века разных почерков, переплета нет. Бумага обветшалая, края листов потрепаны. Бумага, на которой записана «Повесть», выработана на Ярославской бумажной фабрике в 1735—1740 годах, судя по водяному знаку: медведь с алебардой в рамке. Содержание сборника смешанное, из повествовательной литературы в нем имеются: неполный текст повести об Акире (лл. 1—5 об.), «Повесть о некоторых двух купцах» (лл. 17—35 об.), «История об Аполлонии Тирском» (лл. 36—58 об.). На л. 16 об. запись: «Сия тетрать ростовского уезду, Петровского монастыря подьячего Петра Федорова сына Межевского».
«Повесть» занимает лл. 7—16 об. Писец часто употребляет надстрочные буквы. При издании надстрочное л вносится в строку без ь, так как в строке л, хотя и редко, но встречается без ь. Остальные надстрочные согласные на конце слов передаются и с ь, и без него, согласно правилам современной орфографии, так как в написании писца в строке встречаются и мягкие и твердые окончания. Если ь поставлен писцом в строке, это сохранено в издании. В тексте есть механические пропуски, перестановки фраз и слов, искажения, на основании которых И. Ф. Голубев справедливо считает текст копией (Голубев, стр. 243): 1) в строке 61 после «Муромцем» пропущено слово. 2) Очевидные пропуски и искажения в эпизоде встречи Ильи с сыновьями Соловья (строки 77—78). Здесь или искажение и надо «И зговорит Илья Муромец» или после «таково слово» пропуск обращения к Илье сыновей Соловья. Предшествующие слова «выезжают в чистое поле битися» (строка 77) воспринимаются как лишние, так как далее Илья Муромец говорит, что если они хотят с ним биться, пусть выезжают в чистое поле (строки 82—84). 3) В сцене у князя Владимира явный пропуск (строка 151). 4) Пропущено указание, что же сделал князь с Соловьем (строки 163—166).
Восстановить пропуски нет возможности, так как сходных текстов нет. О смысле некоторых искаженных мест можно только строить предположения. Может быть, в искаженном теперь месте описания встречи с сыновьями Соловья была встреча на заставе, как это обычно бывает в былинах, если Илья встречается с сыновьями, а не с дочерьми.
1 Очевидно, ошибочно вместо «Кинешма».
2 Обозначение порядкового числительного в рукописи буквенное — «а-я».
3 В рукописи «седят».
———
Печатаемый текст вместе с предшествующим Архангельским (наст. изд., № 13) являются самыми ранними из записей, включающих эпизод исцеления и важное указание на крестьянское происхождение Ильи Муромца. Оба текста сближаются и в характере передачи эпизода исцеления: упоминание деревни Лаптевой в данном варианте и сельца Каптяева в Архангельском (обращает на себя внимание созвучность названий); отец и мать молят бога и пророка Илью исцелить сына. Вместе с тем вся начальная часть в данном тексте изложена значительно пространнее и заключает ряд новых черт: сон Ильи о буром жеребенке и приобретение последнего отцом Ильи, эпическое изображение силы молодого богатыря и др. «Шутки» Ильи с ребятами сближают вариант с текстами №№ 10—12. О включении этого эпизода в рассказ об исцелении см. в статье (стр. 45—46). Особенного внимания заслуживает вопрос прохожих, хочет ли Илья богатства или силы богатырской, и ответ Ильи: «Лутче мне взять силу богатырскую».
То же мы видим и в передаче других эпизодов. Перекликаясь в некоторых частях с Архангельским вариантом, Калининский текст передает соответствующие места значительно подробнее и вносит новые детали в сюжет. Так, свой первый подвиг Илья Муромец совершает не под Себежем или Черниговом, а под Кинешмою. Пышнее изображена встреча жителями города Ильи Муромца после победы. Отказываясь остаться в городе и говоря, что он едет в Киев к князю Владимиру, Илья Муромец добавляет: «Непригоже мне жить у вас в замских городах». И. Ф. Голубев не без основания видит в этом выражении отзвук факта разделения Русской земли на опричнину и земщину при Иване IV. С серединой XVI века связывает текст также, по мнению И. Ф. Голубева, упоминание в конце повествования о станичниках, сообщающих о «незнаемых людях» не то из Рима, не то из Орды: введение сторожевой станичной службы относится к середине XVI века, в ту же эпоху особенно часты были нападения на Русь крымских татар и ногайцев (Голубев, стр. 245). Отсюда И. Ф. Голубев делает предположение о возможном восхождении Калининского варианта к неизвестному списку времени Ивана IV.
Обращает внимание наименование Соловья-разбойника Соловьем сыном Будимеровым (ср. с текстами №№ 5 и 6) и рассказ о пожаловании князем в богатыри Соловья и его сыновей. Это заставляет вспомнить, как справедливо о том говорит И. Ф. Голубев, известное письмо 1574 года оршанского старосты Филона Кмиты Чернобыльского кастеляну Евстафию Воловичу, где рядом с Ильей Муромцем упоминается Соловей Будимирович как богатырь-воин. «Не восходит ли наш список былины с Соловьем-разбойником сыном Будимеровым, ставшим богатырем, — пишет И. Ф. Голубев, — к той версии (выражение Н. С. Тихонравова), которая была известна Кмите Чернобыльскому?» (Голубев, стр. 246).
Отсутствие казни Соловья-разбойника Ильей Муромцем сближает текст с Архангельским списком и со всеми текстами «себежской» группы.
Особенный интерес вызывает разработка в Калининском списке сцены в палатах князя Владимира, выделяющая могучий образ Ильи Муромца рядом со сниженными образами князя и бояр. Резко подчеркивается неуважительное по отношению князя поведение Соловья: входя в палату, он кланяется Илье Муромцу, «а великому князю не бьет челом». На приказание князя засвистать, он дерзко говорит: «...Потешу я тебя, руку отторву и ногу вырву». От его свиста все бояре падают, а князь Владимир «в своем тереме со страху набегался». Эти детали сатирически освещают образ князя Владимира, сближая это место в Калининском списке с соответствующим эпизодом лучших устных вариантов.
Упоминаемые в тексте «поля туковы» не находят истолкования в словарях. И. Ф. Голубев высказал предположение: не собственное ли это имя, подобно выражению «Грязи Черные»? (Голубев, стр. 249). Не происходят ли «поля туковы» от слова «тук» — перегной?
15. История о славном и о храбром богатире Илье Муромце и о Соловье разбоинике. Печатается по рукописи ГИМ, Барсова 2399. Конец XVIII века. Впервые опубликована: Соколов, «Этнография», 1927, № 1, стр. 119—122. Рукопись описана: там же, стр. 117—119. Б. М. Соколов указывает старый номер (8), под которым рукопись в хранилище не значится. Упоминания о рукописи: Е. В. Барсов. Слово о полку Игореве как художественный памятник Киевской дружинной Руси, т. I. М., 1887, стр. 415—416; А. Кирпичников. Поэмы Ломбардского цикла. М., 1873, стр. 158; Майков, стр. 4;
