Читаем без скачивания Первое Дерево - Стивен Дональдсон

Однако за этот крошечный промежуток времени Касрейн успел прыгнуть в кресло с нимбом из золотых кружков и теперь издевательски смотрел оттуда на Ковенанта.

Неверящий уже не давал себе труда сдерживаться: дикая магия бурлила в нем, как магма, жаждущая извержения. Больше не сдерживаясь и не раздумывая, он с наслаждением обернулся серебряным сполохом и устремил на Касрейна заряд такой мощи, что его с избытком хватило бы, чтобы испепелить на месте с десяток кемперов.

Внезапно в ушах Ковенанта зазвенело от отчаянного «Нет!» Финдейла.

Но огонь не коснулся Касрейна, он был рассечен и втянут в себя многочисленными золотыми кружками, которыми щетинилось кресло. А затем, словно многократно отраженный ими, он ударил из них с еще большей, удвоенной, утроенной силой, сметая все на своем пути.

Столы зашатались; несколько полок обрушилось, а остальные запылали; лаборатория заполнилась звоном лопающегося и разбивающегося стекла. В Ковенанта со всех сторон полетели языки пламени и осколки и щепы лабораторного оборудования. Его спас лишь рефлекторный выброс дикой магии.

Но сила ответного удара мага оказалась так велика, что Ковенант, оглушенный, упал на пол. Камни пола ходили под ним ходуном, словно корчащаяся в агонии плоть. Перед глазами у него метались иссиня-белые молнии.

И они не исчезали. Касрейн сумел пленить защитное пламя Ковенанта, и теперь его струи чертили светлые полосы от стены к стене, до бесконечности множась и отражаясь в золотых кругах колдуна. Всю лабораторию словно окутало серебряной паутиной.

Финдейл склонился над Ковенантом и закричал ему в лицо:

— Остановись, идиот! — Тот не подавал признаков жизни, тогда элохим заколотил по его спине сухими старческими кулачками. — Ты слышишь меня?! Ты можешь разрушить всю Землю! Ты должен остановиться!

Полуоглушенный, полуослепший от внезапного реванша колдуна, Ковенант с трудом мог соображать. Но какая-то часть сознания оставалась ясной, и он прошептал:

— Я должен остановить его. Если я этого не сделаю, он уничтожит Поиск… — Убьет Линден. Убьет Великанов.Убьет харучаев.- И тогда не останется никого, кто мог бы защитить Землю…

— Ты просто сумасшедший! — возопил Финдейл. — Вед самая страшная опасность для Земли — именно ты! Ты! Ты что, не видишь, куда тебя гонит яд Презирающего?

У Ковенанта голова пошла кругом. Невероятным усилием воли он удержал ускользающее сознание и попросил:

— Тогда останови его ты.

— Я — элохим, — содрогнувшись, ответил Финдейл. — А элохимы ни у кого не отнимают жизни.

— Тогда выбирай, — голос Ковенанта постепенно креп, вновь подпитываемый неугасимой яростью, — либо ты его остановишь, либо ответишь на мои вопросы. Почему ты здесь? Чего ты боишься? Почему ты хочешь, чтобы я сдержался? — Финдейл не отвечал, а гоняемые колдовством Касрейна по всей лаборатории протуберанцы разрушили ее настолько, что стены грозили обрушиться. — Ну, решайся же!

Элохим судорожно вздохнул, и его желтые глаза затуманились от боли.

И тут же он стал оседать, таять и в образе птицы взметнулся к потолку.

Сверкающие вокруг него серебристые молнии не причиняли ему — живому воплощению Силы Земли — ни малейшего вреда. Увеличиваясь в размерах и уплощаясь по мере приближения к кемперу, он, оказавшись над его головой, обрушился сверху и окутал его, словно мантия.

Прежде чем Касрейн успел что-либо предпринять, Финдейл превратился в колпак, зависший над головкой младенца. А затем плавно скользнул вниз и, словно вторая кожа, покрыл его безволосое темя и опустился до подбородка с крохотной ямочкой.

Дитя стало задыхаться.

Из груди Касрейна вырвался страшный вопль. Забыв о том, что кресло было его единственной защитой, он вскочил на ноги и, шаря руками за спиной, попытался схватить элохима; но его пальцы проходили сквозь его специфическую субстанцию. Его лицо, исказившееся от панического страха, стало темнеть, как при удушье.

Из самых глубин его души вырвался еще один ужасающий крик:

— Жизнь моя!

И, словно этот вопль разодрал его душу на клочки, он грянулся об пол, как башня, взорванная изнутри.

Вслед за этим его колдовство тоже словно задохнулось: серебряные молнии истончились, сверкая все реже, и наконец совсем исчезли.

Ковенант вскочил на ноги и поймал себя на том, что чуть было не бросился Касрейну на помощь.

Финдейл, уже принявший человеческий облик, отошел от распростертого тела мага. Его лицо было полно скорби. Еле слышно он произнес:

— То, что он носил на спине, не было его сыном. Это был кроел — одна из вечно голодных, Богом проклятых тварей, обитающих в самых мрачных уголках Земли. И тот, кто вступает с ними в сделку, чтобы получить от них власть или бессмертие, навлекает проклятие и на себя. Вечное проклятие. — Голос элохима был странно прозрачен, словно туман из слез. — Ты удовлетворен, Обладатель кольца?

Ковенант не успел ответить. Ощущая, как магия, бушующая в нем, вот-вот вырвется наружу, он не придумал ничего лучше, как убежать от того вреда, который мог бы еще нанести. В хаосе разрушенной лаборатории он нашел лестницу и чуть ли не кувырком полетел вниз. Теперь единственным, что еще удерживало его от взрыва, была мысль о Бринне. Харучай, ожидавший его внизу, не должен погибнуть от его несдержанности.

Оказавшись в будуаре, Ковенант увидел, что Бринн даром времени не терял: все верхние ступеньки лестницы, ведущей вниз, были так плотно завалены телами хастинов, что теперь харучай томился скукой в ожидании, пока новые стражи расчистят себе путь и доберутся до него.

Он обернулся к Ковенанту; в глазах его светился вопрос, но Неверящий не смог на него ответить. Трепеща всем телом он дал выход энергии, но выпустил не больше, чемтребовалось для того, чтобы смести с пути мертвых хастинов. Остальное продолжало биться и бурлить в нем, требуя выхода, нарастая с каждым шагом вниз по лестнице. Ковенант держался изо всех сил — рядом Бринн.

Но не успели они достичь Величия, как Ковенант утратил контроль над собой. Пламя охватило его с ног до головы, и он перестал быть самим собой. Он стал огненным разрушительным вихрем. Лестница зашаталась. Каменные стены покрылись трещинами.

А высоко-высоко над ними купол Башни кемпера заколебался и стал крениться набок.

Глава 20

Бхратхайрайния в огне

Линден Эвери все видела и слышала. Кайл вел ее по длинному темному подземному коридору, освещенному лишь редко торчащими на стенах факелами. Впереди маячили спины Хоннинскрю и Первой, спешивших за ведущей их женщиной, отдаленно напоминающей леди Алиф. Красавчик и Мечтатель, несущий Кира, как ребенка, шли почти рядом с ней. На расстоянии, словно черная тень, скользил Вейн. Не было лишь Ковенанта. Впрочем, Бринна с Финдейлом тоже нигде не было видно. Линден взвесила все эти факты и в каком-то роде осознала их. Царапины, оставленные Кайлом, вновь слабо заныли.