Открыв глаза, Эмили знала, что сейчас они пылают презрением, и постаралась вложить это чувство в свои слова.
— Да, это была его задумка, но, если мне не изменяет память, на курок он не нажимал. К тому же, при всем желании, его нельзя обвинить в том, что он семь лет лгал и утаивал правду.
Джастин задумчиво потер голову и с горьким смешком сказал:
— Ники всегда умел хорошо устроиться, все заранее просчитать и предусмотреть. Думаю, он позволит тебе немного пожить. Во всяком случае, до тех пор, пока ты ему не прискучишь в постели. — Он насмешливо приподнял бровь. — Допускаю, что это может продлиться значительное время с учетом твоих талантов в постели, а мы оба знаем, что у тебя это получается недурственно.
Тогда Эмили отпустила ему пощечину. Джастин беспомощно посмотрел на нее, и вид у него был очень жалкий, но это быстро прошло, и глаза запылали яростью. Герцог придавил девушку к изголовью кровати и сжал ее горло руками.
— Если думаешь, что я способен на убийство, за доказательствами далеко ходить не придется, — прорычал Джастин. — Бог мне свидетель, я скорее убью тебя, чем позволю Ники обладать тобой.
Наклонился, поцеловал в губы и вышел из комнаты. Эмили осталась одна с разбитым сердцем; медленно опустилась на постель и спрятала голову в коленях, до боли закусив губу, чтобы громко не разрыдаться.
— Сэр, сэр! Пожалуйста, проснитесь! Вставайте!
Кто-то тряс Джастина за плечо. Он недовольно заворчал, попытался оторвать чужую руку и перевернулся на бок. Ударился пальцами о холодный предмет, с трудом открыл глаза и увидел разлапистые ножки кушетки. И тогда припомнил, что ночью зашел в кабинет в надежде успокоиться, привести мысли в порядок. Видимо, после просто потерял сознание и упал на пол.
Под утро опять привиделся кошмар. Перед глазами постоянно маячил Дэвид, Джастин тянул руки к другу, молил о помощи, но Дэвид пропал, растаял в воздухе, совсем как Эмили.
— Сэр! Прошу вас! Вставайте!
Человек, пытавшийся разбудить герцога, потерял терпение, схватил его за лацканы, приподнял и сильно встряхнул. В сумраке, царившем в кабинете, Джастин наконец разглядел лунообразное лицо Пенфелда. Оно выражало готовность в любую секунду расплакаться, и было это столь необычно, что герцог моментально пришел в себя.
— Пенфелд? Боже, что случилось? Беда?
— Она пропала, сэр, — сказал слуга, полная нижняя губа его жалобно дрогнула. — На этот раз, боюсь, ушла навсегда.
Под ногами мелко подрагивала палуба, мерно стучала машина, и теплый ветер гнал за корму густой черный дым. Крепко вцепившись в поручни, Эмили провожала глазами берега Англии, постепенно растворявшиеся в дымке предрассветного тумана. Пароход уносил ее все дальше от Джастина, но с этим приходилось мириться. Зябко поежившись, девушка натянула капюшон плаща, и в эту минуту на ее плечи легли руки Ники.
— Теперь нам остается только ждать, дорогая, — сказал он. — Как только найдем свидетельство на право владения земельным участком, которое подделал Джастин, иных доказательств его вины не потребуется. Документ можно будет передать властям, а после того как ты выступишь в суде, этого негодяя упекут наконец за решетку, куда ему и дорога. Думаю, их светлости грозит пожизненное тюремное заключение. И тогда угроза минует, мы наконец получим свободу. — Николас сжал плечи девушки, как бы стараясь приободрить, но у нее это вызвало только отвращение. — Ничего не бойся, любовь моя, теперь я о тебе позабочусь. Как только эта неприятная история останется позади, можно будет подумать о будущем. Но сейчас главное для нас — добиться справедливости, убийца твоего батюшки должен понести заслуженное наказание.
— Да, Ники, ты прав, конечно, — сказала Эмили, обернулась и чмокнула Салери в щеку. — Знаешь, я всегда к этому стремилась. Справедливость и заслуженное наказание прежде всего.
Когда дверь спальни неожиданно широко распахнулась, Оливия Коннор, герцогиня Уинтроп, вскочила в постели и удивленно посмотрела на нежданного гостя.
— Почему ты не вышиб дверь, а просто вошел, как простой смертный? — язвительно поинтересовалась она. — На тебя это не похоже, и должна признаться, что ты разочаровал меня, сынок.
Джастин подбежал к кровати и упал перед ней на колени.
— Матушка, прошу вас, не надо так, — взмолился герцог, ломая руки. — Мне срочно требуется ваша помощь.
— Ага, речь, видно, идет о твоей подопечной? — сочувственно затрясла головой в папильотках герцогиня.
— Вы правы, как всегда, — подтвердил Джастин, умоляюще глядя на матушку. — Вы наверняка знаете, какой из кораблей моего батюшки самый быстроходный. Пожалуйста, подскажите мне. Пароход или парусник? Прошу, подумайте, постарайтесь вспомнить. Это крайне важно, вопрос жизни и смерти. От вас, возможно, сейчас зависит, останется ли Эмили в живых.
Герцогиня на секунду задумалась, накрутила локон на палец, улыбнулась и сказала:
— Ну как же это я сразу не догадалась? Самый быстроходный корабль у нас, естественно, «Оливия».
Красавец клиппер напоминал растревоженный муравейник. С причала на палубу катили бочки по сходням и несли тяжелые мешки, постепенно заполняя трюм припасами перед долгим путешествием. По вантам бежали матросы, крепили паруса, каждый занимался своим делом, но все время от времени осторожно поглядывали на нового хозяина. Конечно, никто не собирался верить досужим кумушкам, но даже люди, заслуживающие полного доверия, утверждали, что герцог Уинтроп не в своем уме, и эта мысль мелькала в головах не только зеленых юнцов, но и насквозь просоленных морских волков. Каждый невольно задумывался, не пора ли навсегда распрощаться с женами и подружками? Не может ли так случиться, что с этим сумасшедшим на борту «Оливия» отправится в свой последний путь? Но самым странным казалось иное. Молодой владелец судна стоял на палубе, широко расставив ноги, выглядел молодцом и отдавал команды с таким видом, будто родился в море.
Тревожный настрой экипажа передавался Джастину, но сейчас некогда было заниматься проблемами морального порядка, его одолевали иные заботы. Герцог был преисполнен решимости организовать погрузку в рекордно короткие сроки и добиться того, чтобы судно отплыло еще до наступления сумерек. Ради этого он был готов привлечь силы всех моряков Лондона. В свое время море подарило ему Эмили, и теперь Джастин намеревался сделать все, чтобы обуздать море и вернуть возлюбленную.
Он медленно прошел на бак, полной грудью вдыхая живительный морской воздух. Видимость была ниже средней. Весь день гавань утопала в тумане, едва проглядывали рангоуты на фоне темнеющего неба и высоко вздымавшаяся над водой массивная фигура на носу корабля. Джастин погладил ее по щеке и прошептал:
