От созерцания удивительно стройных ног и кусочка трусов, выглядывающих из-под рубашки, его оторвало прикосновение Северуса, который тянул Гарри к кровати.
Поцелуи, прикосновения, горячее тело под ним, руки под рубашкой мужчины - Северус позволил это Гарри. А потом, когда в паху уже нестерпимо ломило, Северус чуть отстранил его и потянулся за палочкой.
- Accio, мазь! - тихо проговорил он, и Гарри готов был поручиться, что его партнер покраснел, когда маленькая баночка выскользнула из кармана чёрной мантии. Неужели Северус готовился к этому заранее?
Гарри поймал баночку раньше Северуса: сработал инстинкт ловца. Она оказалась тяжелой. Внутри была прозрачная мазь с травяным запахом, присущим Северусу. Гарри невольно улыбнулся, но улыбка тут же исчезла с его лица. А чего ждет от него Северус?
- Я,… у меня в первый раз… - Гарри поднял глаза. Снейп позволил себе положить руку на его колено.
- Я знаю, - его тон был успокаивающим. Он снова провел палочкой, теперь над собой, над животом, и произнес длинное, неизвестное Гарри заклинание. Парень интуитивно догадался, что это может быть.
- Это… чтобы не забеременеть?
- Противозачаточное, - кивнул Северус, откладывая палочку на стул, стоящий рядом с кроватью. - Иди сюда.
Вновь нежные ласки, теперь уже неторопливые, успокаивающие. Гарри сам не заметил, в какой момент Северус добрался до его трусов, разрушая последнюю преграду.
- А ты рубашку снимать не будешь? - осторожно поинтересовался Гарри. Мужчина только отрицательно качнул головой, приглашающее раздвигая ноги.
А потом было то, что когда-то казалось Гарри недостижимой мечтой.
Тихие стоны Снейпа, ласковый шепот, направляющие руки. Жаркое внутри, податливое тело. Прикушенные от наслаждения губы и на удивление нежные поцелуи.
И невероятно яркий - Гарри и не знал, что так бывает - оргазм…
Северус кончил буквально через две минуты после него, бормоча что-то невнятное. Гарри только показалось, что он услышал свою фамилию.
А потом Северус притянул Гарри к себе, обняв его за плечи. Шевелиться не хотелось, и Гарри просто лежал, впитывая тепло Северуса.
Он сам не знал, сколько времени прошло, пока сквозь дремоту не почувствовал, как Северус зашевелился.
- Гарри? - негромко позвал он.
Двигаться не хотелось.
Северус осторожно высвободил руку, на которой лежала голова Гарри, сел на кровати, а потом нагнулся и бережно прикоснулся губами ко лбу Гарри.
- Ты все-таки совсем другой, - пробормотал Северус, словно про себя. Кровать скрипнула - видимо, мужчина встал. Закрылась дверь ванной.
Гарри открыл глаза, тупо глядя в потолок.
Все очарование момента смело подчистую, словно это был очередной сон.
В груди что-то горело огнем и хотелось кричать.
В ванной комнате шумела вода. Гарри медленно поднялся, оглянулся в поисках трусов, не нашел и натянул брюки прямо на голое тело. Все равно.
Хотелось уйти, хлопнув дверью, но это было глупо. Он знал, на что идет. Знал, что Северус любит только одного человека, не смотря на то, что тот давно мертв.
А Гарри - чем не замена? Тем более что он так похож…
Хотя все-таки «совсем другой».
Поэтому Гарри вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, и на несколько минут замер, глядя перед собой безжизненным взглядом. Его не беспокоило, что кто-то мог увидеть его тут. Да и кто это мог быть? Люпин? Он и так догадывается, чем закончилась сегодняшняя встреча Гарри и Снейпа. Сириус? Он не выходит из комнаты. Джеймс?
А какая разница?
Вот только Снейп мог выйти из ванной и не найти Гарри.
До комнаты надо было пройти всего полкоридора, хотя Гарри в этот раз показалось, что он шел целую вечность.
Открыть дверь. Войти. Закрыть, можно даже не запирать, все равно… Раздеться, забраться под одеяло - вдруг станет теплее?
И тихо-тихо, чтобы никто не услышал, заскулить, уткнувшись носом в подушку.
Глава 11
За окном, словно насмехаясь, светило солнце. Гарри отвернулся к стене, засунул голову под подушку. Не помогло.
На то, чтобы успокоиться и внушить себе, что истерику закатывать не стоит, ушло три часа. За это время Гарри не успел решить только один вопрос: как быть со Снейпом. С одной стороны, Гарри, наконец-то, дорвался до того, о чем грезил, уже Мерлин знает, сколько времени, а с другой - как же это оказалось больно…
Гарри почти ничего не знал об отношениях своего отца и Снейпа. Но отчего-то у него была непоколебимая уверенность в том, что в этих отношениях Снейп всегда выполнял пассивную роль, как сегодня с Гарри. Это могло означать только одно…
Не думать, не думать об этом, стучала отчаянная мысль. Гарри вцепился зубами в уголок подушки, чувствуя, как к глазам подступают злые слезы.
В дверь постучали. Гарри торопливо потянулся к палочке и пробормотал запирающее заклинание. Намек был понят ясно: в дверь никто ломиться не стал.
Гарри отвернулся к стене и закрыл глаза. Ну и что, что всего половина четвертого? После выматывающих слез хотелось спать.
И было невыносимо больно от пустоты рядом.
* * *
Горячая вода вполне органично вписывалась в умиротворенное настроение.
«Поттер,» - я не могу так быстро отвыкнуть от его фамилии. Вот только за все эти годы я почти перестал ассоциировать эту фамилию с его отцом.
Гарри…
Смешно, как он пытался опротестовать мое решение. Но у меня были свои причины. Я никогда не смогу забыть того вечера в начале прошлого года, когда его насиловали на моих глазах. Я не смогу заставить себя прикоснуться к нему так, напоминая об этом кошмаре.
Гарри.
Больше всего я боялся, что он будет напоминать мне Джеймса, но он был другим. И не только физически, хотя, конечно, Джеймс был гораздо опытнее. Но опыт - то, что придет со временем. Теперь можно признать, что я надеюсь на это. Просто именно от Джеймса я хотел когда-то услышать эти слова: «Мне серьезные отношения нужны».
Но то, что я услышал их от Поттера, от Гарри, снова поправил я себя, отчего-то порадовало меня еще больше.
Если бы я умел быть счастливым, я бы сказал, что счастлив сейчас.
«Я влюблен», - наконец признал я. Я пытался избегать этого, как только мог. Я отрицал возникшие чувства, старался не подпускать к себе Поттера, списывал все на похоть… Но где-то в глубине души я все равно понимал, что влюблен в него.
Если бы я только не знал, к какой боли приводит любовь, может, я был бы рад. Но я знаю, что боль и любовь - две части единого целого. Они уравновешивают друг друга.
Только вот почему-то не хочется говорить об этом Потт… Гарри.
Гарри. Я никогда до этого не произносил это имя даже про себя, никогда до тех пор, пока не влюбился, как последний дурак. Но что делать?
