Отто не советовался, он приказывал. Будь я на его месте, я бы действовал так же.
— Основная группа, возглавляемая мистером Дивайном, отправится на север по ведущей к соседней бухте дороге Лернера, построенной еще в начале нынешнего столетия. Правда, от нее, думаю, мало что сохранилось. Граф, Аллен и Сесил, естественно, будут его сопровождать. Я сам туда отправлюсь и хочу, чтобы вы пошли со мной, Чарльз, — добавил он, обращаясь к Конраду.
— А я вам не понадоблюсь? — спросила маленькая Мэри, подняв руку, точно школьница.
— Почти все это будет натура… — Отто на полуслове умолк, посмотрел на лицо Аллена, все в синяках и ссадинах, затем перевел взгляд на Мэри и плутовато улыбнулся. — Конечно, если желаете. Мистер Хендрикс вместе с Люком, Марком и Джоном постараются записать на пленку все звуки — вой ветра в ущельях, крики птиц на скалах, удары волн, разбивающихся о берег. Мистер Хейсман захватит с собой портативную камеру и на лодке обследует побережье в поисках подходящих для съемок участков. Мистер Юнгбек и мистер Хейтер любезно согласились сопровождать его. Такова программа на завтра. Но самое важное решение, которое я оставил напоследок, совсем не связано с нашей работой. Мы пришли к выводу, что следует обратиться с призывом о помощи. Под помощью я подразумеваю помощь представителей правосудия, правопорядка или иных компетентных органов. Пусть они проведут тщательное и квалифицированное расследование в самые сжатые сроки. Вызвать их не только наш долг, но и необходимая мера для собственной безопасности. Чтобы обратиться за помощью, необходимо радио, а ближайшая рация находится в Тунгейме, где расположена норвежская метеостанция.
Я едва удержался, чтобы переглянуться со Смитом.
— Мистер Смит, — продолжал Отто, — то, что вы отстали от судна, может обернуться для нас удачей. Вы единственный среди нас моряк–профессионал.
Скажите, есть ли возможность добраться до Тунгейма на лодке?
Помолчав несколько секунд для вящего эффекта, штурман произнес:
— Как ни отчаянно наше положение, при нынешних погодных условиях это невозможно, мистер Джерран. После недавних штормов море не скоро успокоится.
У рабочих шлюпок тот недостаток, что при сильной встречной волне повернуть назад никак нельзя. Корма у таких лодок открыта, лодку захлестнет, и она потонет. Прежде чем отправиться в путешествие, нужно дождаться, чтобы море успокоилось.
— Понятно. Пока это опасное предприятие. А когда волнение стихнет, мистер Смит?
— Все зависит от ветра. Сейчас он отходит к весту, и, если бы он дальше не менял своего направления, можно было бы попытать счастья. Если же ветер перейдет на норд–вест и будет перемещаться по часовой стрелке, ничего не получится, — улыбнулся Смит.
— А как вы считаете, пешком до Тунгейма можно добраться?
— Не знаю. По части арктических переходов я не специалист. Думаю, мистер Хейсман даст более квалифицированный ответ.
— Нет–нет, помотал головой Иоганн. — Лучше выслушаем ваше мнение, мистер Смит.
И штурман последовал его совету. По существу, это был почти буквальный пересказ моих размышлений по этому поводу у нас в комнате. Когда он закончился, Хейсман, знавший об арктических путешествиях не больше, чем я об обратной стороне Луны, с умным видом произнес:
— Сформулировано кратко и четко. Я полностью согласен с мистером Смитом.
Наступила тишина, которую первым нарушил штурман, сказав смущенно:
— Я тут человек лишний. Так что, едва погода улучшится, попробую добраться до базы.
— А теперь я с вами не согласен, дружище, — тотчас отозвался Хейсман. Это же самоубийство.
— Об этом сейчас и думать нечего, — заявил Отто. — Тут не обойтись без экспедиции.
— Вряд ли нужна экспедиция, — кротко возразил Смит. — Какой прок от слепых поводырей слепцов?
— Мистер Джерран, — вмешался Ион Хейтер. — Может, я смог бы помочь?
— Вы? — удивился Отто, затем лицо его просветлело. — Я же совсем забыл.
— И прибавил удовлетворенно:
— Ион участвовал в качестве каскадера в съемках фильма. «В горах Сьерра–Невады». Он дублировал актеров, которые боялись гор. Это первоклассный скалолаз, уверяю вас. Каково ваше мнение?
Вопреки моим ожиданиям Смит тотчас ответил:
— Вот такой состав экспедиции меня устраивает. Буду очень рад обществу мистера Хейтера. Особенно если он согласится большую часть пути тащить меня на себе.
— Тогда договорились, — заключил Отто. — Очень благодарен вам обоим. Но отправитесь вы, если погода улучшится.
— В таком случае все вопросы улажены.
— А вы — как вновь кооптированный член правления — согласны? — с улыбкой спросил меня Джерран.
— Пожалуй, да, — отозвался я. — За исключением вашего предложения разойтись до утра.
— Ах вот как! — сказал Отто.
— Вот именно! — ответил я. — Неужели вы действительно считаете, что мы все должны пойти спать? Для некоторых господ с известными намерениями самое удобное для их дел время — это раннее утро. Говоря о господах, я имею в виду не только присутствующих в этом помещении, а говоря о намерениях, подразумеваю преступные намерения.
— Мы с моими коллегами обсудили этот вопрос, — возразил Отто. Предлагаете организовать дежурство?
— Такая мера, возможно, поможет некоторым из нас прожить подольше, сказал я. Пройдя в центр помещения, я прибавил:
— Отсюда просматриваются все пять коридоров, так что ни один из тех, кто выходит из комнаты или входит в нее, не останется незамеченным.
— Понадобится какой–то особенный сторож, — вмешался Конрад. — Сторож, у которого шея на шарнирах.
— Никакого особенного сторожа не потребуется, если дежурить по двое, сказал я. — Не в обиду будь сказано, но эти двое будут наблюдать не только за коридорами, но и друг за другом. В пару будут входить подозреваемый и чистый от подозрений. Думаю, обеих Мэри из числа дежурных следует исключить.
Аллена тоже, ему надо хорошенько выспаться.
Остаются мистер Джерран, мистер Гуэн, мистер Смит, Сесил и я. Итак, пятеро, которые вполне справятся с двухчасовым дежурством, скажем с двадцати двух до восьми часов.
— Отличное предложение, — заметил Отто. — Значит, пять добровольцев у нас уже есть.
Все тринадцать предложили свои услуги. Договорились, что Гуэн и Хендрикс будут дежурить с двадцати двух до полуночи, Смит и Конрад с полуночи до двух, Отто и Юнгбек с четырех до шести, а Сесил и Эдди с шести до восьми. Некоторые из оставшихся, в частности Гpaф и Хейсман, запротестовали, заявив, что их, дескать, третируют. Но после уверения, что впереди еще двадцать одна ночь, голоса протеста умолкли.
