— Покажи, где болит,— сказала я, едва сдерживая нахлынувшие чувства.
Муж тяжело дышал и был почти весь покрыт кровью и грязью, но я все равно разглядела, что его кожа, некогда бронзовая, стала бледной, даже с сероватым оттенком. Мускулы его подергивались, а из раны на голове не переставая сочилась кровь.
— Я услышал, как ты меня позвала,— прохрипел Клан-Финтан.
— Я бы ни за что не ушла без тебя.— У меня навернулись слезы.— Ты... ты поправишься?
Он протянул мне руку, я сразу прижалась к ней и призналась дрожащим голосом:
— Боюсь к тебе прикоснуться.
Муж прикрыл глаза, поднес мою ладонь к губам и поцеловал.
— Не бойся.— Его губы по-прежнему прижимались к моей ладони.
«Обработай раны мазью»,— приказал голос в моей голове.
Прежде чем заняться этим, я оторвала кусочек бинта и жестом велела Дугалу принести бурдюк. Намочив бинт, я сделала глоточек, после чего снова плеснула на бинт.
— Тебе тоже нужно выпить.— Я сунула бурдюк Клан-Финтану, и тот сделал несколько больших глотков.
— Наклонись, чтобы я достала до раны на голове, и стой смирно. Уверена, будет больно. Очень больно.
— Сначала займись ранами Дугала.
Я посмотрела на юного кентавра, но тот решительно покачал головой.
— Этот парень не истекает кровью в отличие от тебя. Так что наклонись и не дергайся.
— Я помогу Дугалу,— решительно заявила Виктория.
Она тоже взяла кусок бинта и намочила его в вине. Я краем глаза наблюдала, как охотница подошла к молодому кентавру. У него был такой вид, словно он не знал, как поступить: то ли радостно завилять хвостом, то ли пуститься наутек. Дугал предпочел не делать ни того ни другого и буквально окаменел, когда красавица охотница начала промывать ему рану на щеке. По-моему, он даже не дышал.
— Дышать-то можно!..— сделала ему выговор Виктория.
— Слушаюсь,— ответил юный кентавр и с шумом выдохнул.
Наверное, я расплылась в глупой улыбке, потому что муж хрипло прошептал:
— Не смейся над жеребенком.
Я виновато дернулась, несказанно довольная, что ему еще хватало сил поддразнивать меня, и прошептала в ответ:
— Даже не думала смеяться. Ты ведь знаешь, я считаю Дугала очень милым.
— Возможно, Виктория тоже так думает. Я была рада увидеть улыбку на его лице.
— Это было бы чудесно, но сейчас я хочу, чтобы ты перестал болтать и постаял спокойно.
Он недовольно заворчал, но умолк, когда я принялась обрабатывать рану на голове. Я смыла кровь, грязь и с облегчением убедилась в том, что рассечение не настолько глубокое, как мне поначалу казалось. Я нанесла на его края мазь Сайлы и приступила к ранам на груди, которые были гораздо глубже. Четыре длинные уродливые царапины пересекали торс мужа по диагонали. Они больше не кровоточили, но я понятия не имела, хорошо это или плохо, подняла глаза и увидела, что Клан-Финтан внимательно за мной наблюдает.
— Ты хотя бы представляешь, насколько серьезно ранен? — спросила я, стараясь не выдать собственного невежества.
— Я поправлюсь.— Его голос начал звучать естественнее.— Кентавры очень живучие.
— Да знаю я, знаю,— улыбнулась я, почувствовав, что гора свалилась с плеч.— Вероятно, на тебе все заживает гораздо лучше, чем на обычном мужчине.
— Помимо всего прочего,— заметил он и наклонился, чтобы меня поцеловать, но эффект был испорчен, когда я заметила гримасу боли на его лице.
— На это у нас еще будет время. Позже. Позволь мне для начала промыть раны.
Я снова занялась порезами. Он стоял спокойно. Вскоре я смогла нанести мазь на раны, покончила с этим и неохотно передвинулась к его лошадиной части.
— Здесь столько грязи и, хм, всего прочего, что мне трудно определить, есть ли на твоем крупе другие раны, кроме этих, самых глубоких?
Муж повернулся вполоборота и оглядел свой лошадиный зад так, словно тот принадлежал кому-то другому.
— Кажется, нет.
— Ладно, посмотрим. Но ты слишком высок. Придется тебе опуститься на землю, чтобы я могла как следует обработать раны.
Клан-Финтан вздохнул, подогнул колени и покорно лег.
В файле памяти всплыло предостережение под названием «То, что не позволяют делать больным лошадям».
— Ты ведь сможешь подняться, да?
— Надеюсь.
«Отлично. Где, черт возьми, все эти ветеринары, когда они нужны?»
Порезы на крупе были ужасны. Со стороны он выглядел так, будто по нему прошлась лапа гигантского медведя. Порванная кожа и выдранная плоть висели по бокам глубоких рытвин. Я слегка дотронулась до отвисшего куска и услышала, как Клан-Финтан резко втянул воздух.
— Думаю, эти раны надо будет зашить.— От одной только мысли об этом мне стало плохо.
— Делай то, что нужно,— спокойно сказал он.
— Для начала их необходимо промыть.
Я смочила вином другой кусок бинта, стараясь расходовать дезинфицирующую жидкость экономно, хотя было трудно удержаться от того, чтобы не облить весь его круп. Раны были очень глубокие и страшные. Я удалила из них грязь, насколько это оказалось возможным,— отдала бы все драгоценности Рианнон за большую бутылку перекиси и шприц с пенициллином,— нанесла толстый слой мази Сайлы и с удовольствием отметила, что лицо мужа расслабилось, когда сказалось замораживающее действие лекарства.
— Отдохни пока, а я поговорю с Вик.— Я похлопала его по плечу и отдала бурдюк.
Охотница и Дугал дружески беседовали. Я заметила, что раны у него чистые, блестящие от желтой мази. Кожа теперь выглядела почти естественно.
— Вик! — Похоже, меня одолевала паника. Точно, так оно и было.
— Мне кажется, что раны на крупе Клан-Финтана нужно зашить.
— Вполне возможно.
— Я не могу это сделать! — едва слышно процедила я сквозь зубы.
Через секунду я расплакалась бы, потому еще больше сердилась.
— Я зашила бы твои раны или Дугала, но никак не могу проткнуть иглой его кожу.— Я сделала паузу.— Без обид.
— А никто и не обиделся,— уверил меня миляга Дугал.
— Я могу это сделать,— сказала Вик, словно речь шла о том, чтобы съездить на угол и забрать пиццу.
— Отлично! — Я схватила ее за руку и повела за собой.— Идем. Чем дольше мы ждем, тем больше болотной грязи и всякой дряни туда попадет и загноится, так что утром его зад, скорее всего, отвалится или еще что.
— Надеюсь, вы понимаете, что я прекрасно вас слышу? — донесся до нас насмешливый голос Клан-Финтана.
— Ничего ты не слышал,— сказала я, когда мы с Вик к нему подошли.— У тебя, вероятно, начался бред.
— Или ты скоро пожалеешь, что у тебя его нет,— с садистским злорадством сказала Вик, вдевая нитку в иглу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
