очень не хватать вашей музыки и компании, когда мы покинем Штормовой предел, - заявила леди Джейн с важным видом знатока музыки. – А что, если мы пригласим вас в наш скромный дом? Возможно, вы с герцогом, будете так любезны и окажете нам честь отправиться к нам домой?
Герцогиня пожала плечами.
- Боюсь, это невозможно. Мы слишком долго не были дома. Мой дражайший супруг уже тонко намекает на то, что мы загостились, а у него собралось слишком много дел. Вы же сами знаете, какие обязанности в герцогстве. А еще и его величество прибыл.
Леди Роттеннгейн печально опустила взгляд.
- Увы, обязанности… - сказала она и тут же посмотрела на родственницу с улыбкой. – Но вы просто должны мне пообещать, что как только у вас появится свободное время, обязательно навестите нас.
- Мы постараемся, - герцогиня закрыла инструмент и провела пальцами по гладкой поверхности, после чего решительно поднялась, бросив быстрый взгляд в окно.
Уже второй день погода неистовствовала. Яркое солнце сменяли густые тучи и на смену свету приходили ливни и сильный ветер, что в сочетании с шумом океана, бушевавшего у подножья утеса, напоминало леди Вайолет о том дне, когда они с Авророй едва не погибли на мокрой дороге по пути домой. И именно это заставляло герцогиню Астер снова отложить день отъезда.
Второй причиной было осознание того, что ее сын и его молодая супруга наконец-то стали настоящими мужем и женой.
Да, леди Вайолет не была глупой. К тому же она прекрасно почувствовала тот яркий момент пробуждения магии, который сказал ей больше всяких слов.
Она мысленно ругала сына, так как понимала, что прежде он обманывал их с мужем. Ведь чувствовала, что что-то не так! Но теперь все осталось в прошлом и ей стоит спокойно наслаждаться жизнью и ждать внуков. А в том, что они непременно появятся, женщина больше не сомневалась. Было лишь любопытно, что такого задумал Бенедикт до того, как осознал, насколько сильно влюблен в собственную жену. Был ли брак фиктивным?
«Лишь бы дети не натворили никаких глупостей!» - сетовала она про себя, но пока не стала делиться своими предположениями даже с супругом, предпочитая просто наблюдать и не вмешиваться, чтобы не испортить отношения между сыном и полюбившейся невесткой. И уж тем более она не спешила сообщать такие важные вещи Роттенгейнам. Более того, леди Вайолет хотела хитростью увезти леди Джейн из Штормового предела. Ей казалось, что дети должны остаться одни, чтобы стать еще ближе друг к другу, насколько это только возможно.
А Аврора герцогине нравилась. Хорошая девушка, воспитанная, сдержанная и, что самое важное, любит ее сына. И ведь помогла Бенедикту снова начать общаться с Линдоном.
Скорее всего, Аврора уже знает о причине, из-за которой друзья поссорились. Но молчит, как и положено всякой умной жене, которая знает больше, чем показывает и говорит.
Нет, определенно, Бенедикт сделал очень удачный выбор. Она сама не смогла бы найти для сына более умную и подходящую супругу. Смешно вспомнить, как сама еще не так давно была против леди Роттенгейн, а теперь вот довольна, что получила такую невестку. Да, по мнению герцогини, леди Авроре не доставало толики живости, но это дело наживное. Девушка слишком серьезная, а все потому, что на фоне ее матушки другой быть просто невозможно. Аврора словно полная противоположность леди Джейн, и внешне и по характеру. И, что самое главное, Бен в ней души не чает. Уж она, как мать, все видит и чувствует.
Сын наивно полагает, что смог обвести ее вокруг пальца, да не тут-то было. Порой в молчании больше понимания, чем в ненужных словах, размышляла герцогиня.
Своей хитростью и уловками дети, а леди Вайолет теперь именно так называла и Аврору, и Бенедикта, так вот, дети сами загнали себя в ловушку любви и создали крепкую красивую пару.
А уж когда пойдут дети…
Герцогиня мысленно улыбнулась.
- А как будет рад лорд Роттенгейн, когда узнает, что вы приедете к нам в гости! Мне кажется, он искренне привязался к вашей семье и, конечно же, очень уважает господина герцога. Впрочем, его не уважать просто невозможно. Какой благородный мужчина… - меж тем продолжала свой восхищенный монолог леди Джейн. Ей казалось, что герцогиня внимает ее словам и согласно кивает в ответ. А герцогиню немного смешили рассуждения родственницы. Но увы, матерей не выбирают, как и родню.
Смиренно улыбнувшись, леди Вайолет поняла, что готова принять даже десяток, нет, сотню таких леди, как та, что сидела в музыкальном салоне. И все только ради счастья своего единственного сына.
*********
Письмо от Титаниума пришло поздно вечером, когда закат уже плавно погрузился в темные сумерки, а слуги торопились накрыть на стол ранний ужин.
Когда лакей доставил конверт мужу, мы с Бенедиктом находились в его кабинете и я, сидя напротив Кэшема, пыталась погрузиться в расчетные книги, в то время, как он отвечал на письма арендаторов, коих скопилось бесчисленное множество. Вот только дело не шло ни у меня, ни у него. Я ловила себя на мысли, что постоянно отвлекаюсь и бросаю взгляды на супруга, который, в свою очередь, словно только и ждет, когда я взгляну на него. При этом, встретившись взглядами, мы одновременно улыбались и молчали. В груди у меня что-то волновалось и трепыхалось птичкой, а Бенедикт с видимым усилием пытался усидеть на месте, открывая конверт за конвертом.
- Все одно и то же, - вздохнул он наконец и, решительно отодвинув приличную горку писем, поднялся на ноги и обогнув письменный стол, подошел ко мне, протягивая руку и будто приглашая встать.
Я не менее решительно отложила книгу и приняла его руку, тут же ощутив, как муж, притянув меня к себе с долгим, рваным вдохом, накрыл мои губы своими губами, успев шепнуть:
- Нет, это просто немыслимо, как ты меня отвлекаешь от дел, Аврора!
- Кто бы говорил… - начала было я, но властный поцелуй почти сразу лишил меня возможности говорить и мыслить. Прикрыв глаза, с наслаждением отдалась сильным умелым рукам, которые с упоением ласкали мое лицо и волосы. Когда Бен, с явным трудом оторвавшись от моих губ, прижал меня к себе и шепнул: - А не перебраться ли нам в спальню, леди Кэшем? – в дверь вежливо постучали.
Я невольно хихикнула, успев увидеть неприкрытое раздражение во взгляде мужа, но он взял себя в руки и ровным голосом произнес:
- Войдите.
И вошел лакей
