мы бедны, хотя все создаем?» Вторая тема: «Почему мы бесправны?» и т. д. Потом давалась историческая справка. Новая программа рабочим очень понравилась. Вано Стуруа еще с одним рабочим (тов. Сталин называл фамилию и второго рабочего, но я плохо расслышал, кажется, Ниниа) размножили программу и раздали кружкам. Пропаганда стала вестись потом по этой программе. Она разошлась во многих экземплярах. Хорошо было бы найти эту программу…
Не могут еще найти мое «Кредо». Дело было в 1904 году. Тогда я только что вернулся из ссылки. Знакомых старых работников в Тифлисе не оказалось: одни были отправлены в ссылку, другие находились в тюрьме. В Тифлис понаехали новые люди — студенты из Риги, из Томска и других мест. Они приняли меня в штыки. Хотя низовые работники и середняки знали меня хорошо. Я однажды сказал: плоха у вас организационная сторона, пропаганда еще ведется, а организация дела слаба. На меня донесли, сказали еще, что «Искру» ругает… Мне за это «припаяли»… и потребовали: пусть Сталин напишет свое «Кредо». Я такое «Кредо» написал. Помню, в нем были разделы: теория, практика, организация… Потом это «Кредо» распространялось в организации. (За несколько дней до этой беседы передавали, что тов. Сталин будто бы даже помнил, что передал 70 экземпляров «Кредо» одному армянину, работнику Союзного комитета, кажется, как потом было с ним уточнено, Шавердову Дакуш. — В. М.)
Спустя некоторое время с речью в «защиту» т. Кружкова выступил т. Шария. Он стал оспаривать мое заявление о том, что перевод первого тома был уже готов… и прочее. Зашита вышла декларативной и малоубедительной.
То ли вскоре после выступления т. Шария, то ли раньше этого тов. Сталин, как бы в защиту меня, сказал, имея в виду мое незнание грузинского языка:
— Он меньше вооружен.
Я снова попросил разрешения сказать несколько слов. Товарищ Сталин вопросительно посмотрел, как бы говоря: стоит ли возражать? Я оговорился, что возражать т. Шария я не собираюсь, а хочу назвать некоторые неизвестные работы. Мне было разрешено высказаться.
— Если вошедшие в том две статьи из «Брдзола», — сказал я, — принадлежат тов. Сталину, то…
Здесь тов. Сталин бросил реплику:
— Эти статьи — мои, я хорошо помню, как их писал…
— …то ему же, — продолжал я, — в № 2–3 «Брдзола» должна принадлежать еще одна статья — «Рабочее движение на Кавказе в 1898–1899 гг.». Большая, интересная, принципиальная статья. Затем есть три письма И. Сталина периода 1904–1905 годов за подписью Ва- но, адресованные В. И. Ленину и Н. К, Крупской. Поскольку найдены пока только два письма тов. Сталина из Кутаиса, относящихся к этому времени, то и названные три письма желательно бы видеть в томе.
Тов. Сталин заинтересовался этими материалами. Я отнес ему № 2–3 «Брдзола» с упомянутой мною статьей, а т. Кружков передал письма, о которых шла речь. Тов. Сталин некоторое время просматривал и «Брдзола» и письма, а потом сказал:
— Это надо посмотреть.
Через день ему были переданы фотокопии названных писем. Спустя некоторое время тов. Сталии вернул их в ИМЭЛ с надписью на обложке: «Не печатать».
Тут же он рассказал, что в 1904–1905 годах была большая переписка с Лениным. Летом 1905 года, по приезде в Чиатура, тов. Сталин написал большое письмо В. И. Ленину по вопросу о демократическом централизме, в связи с решениями только что состоявшегося III съезда партии по организационным вопросам. Одновременно ему на месте пришлось предпринять некоторые действия, не вполне согласовывающиеся с решениями съезда.
— Нарушил устав — накажите, — писал тов. Сталин.
Тов. Сталин хотел заручиться мнением В. И. Ленина по этому вопросу, Ленин тогда на его письмо не ответил. Но при встрече с В. И. Лениным на съезде партии тов. Сталин в беседе с ним вернулся к теме своего письма и получил полное подтверждение правильности как своих действий в организационно-партийном вопросе в Чиатура, так и правильности своей точки зрения…
Кажется, дальше тов. Сталин сам поставил вопрос о тираже первого тома.
— Тысяч 30–40 будет достаточно, — сказал он.
— Сочинения В. И Ленина печатаются в тираже 500 тысяч экземпляров, — сказал кто-то из присутствующих.
— То Ленин, а то я, — ответил на это тов. Сталин.
Все запротестовали, был назван слишком малый тираж для первого тома.
— Я смотрю на дело по существу, — сказал тов. Сталин. — Работы, составляющие первый том, теперь имеют историческое значение, ну еще биографическое. Об этом же у меня потом было лучше сказано. Все это я оговариваю в своем предисловии. Эти произведения не для руководства. (Эта фраза в рукописи В. Д. Мочалова вычеркнута. — Р. К.) То, что нужно для руководства, надо издавать в большем тираже.
— Надо подумать о читателе, — стали доказывать ему, — очереди будут в библиотеках за книжкой. Нельзя печатать разными тиражами разные тома.
— С бумагой у нас теперь стало лучше, — говорит тов. Александров (последние три слова в рукописи зачеркнуты. — Р. К.).
— Хорошо, 100 тысяч достаточно, — уступил несколько тов. Сталин. — Бумага нужна для областных газет. А ведь их стыдно в руки взять — листочки. Разве плохой город Курск? Хороший город. Разве плохой город Орел? Тоже хороший город. А ни тот ни другой газет приличных не имеют.
— Одних библиотек у нас 75 тысяч, — дают справку товарищи из Управления пропаганды.
— Потому и книг у нас на рынке нет, что они все по библиотекам распределяются, — ответил на это тов. Сталин.
Когда опять зашла речь о переводах статей, дополняющих второй том, тов. Сталин сказал:
— Пусть это грузины сделают.
Сталин сказал, между прочим, что вся трудность подготовки издания заключалась в первом и втором — переводных томах, последующие тома — перепечатки и потому трудностей представлять не будут. (Эта фраза вне текста написана на последней странице оригинала. — Р. К.)
Снова всплыл вопрос о тираже.
— Хорошо, пусть будет 300 тысяч, поскольку говорят, что тома нельзя печатать разным тиражом, — твердо сказал тов. Сталин, давая понять, что больше «уступок» не будет…
Тов. Кружков спросил мнение тов. Сталина об «аппарате» тома. Вопрос не сразу был понят: термин «аппарат» — едва ли не специфически имэловский. Кто-то пояснил:
— То есть примечания в томе…
— Ах, примечания? Некоторые из них я читал, ничего, как будто подходят…
— Нужны ли они? — продолжает спрашивать т. Кружков.
— Примечания нужны, — говорит тов. Сталин. — События, о которых говорится, зачастую малоизвестные, происходили давно. Нужно пояснить их современному читателю.
— Может быть, примечания делать покороче? Мы к Сочинениям В. И. Ленина даем совсем небольшие, — добивается упорно т. Кружков, стремясь, должно быть, «облегчить» задачу института в отношении составления примечаний.
Тов. Сталин в этот момент направился
