это единственная собственность, которая сохраняется вечно и не теряет своей ценности, если только поддерживать хорошие отношения с землемерами и каждый год после разлива делать им подарки. Но теперь Амон все-таки тайком и торопливо продает землю любому преданному человеку, у которого есть золото. Я тоже пришел в ужас, услыхав об этом, и все выяснил – Амон продает землю недорого, но с условием, что после определенного срока при желании может выкупить ее обратно по той же цене. Тем не менее эта сделка выгодна для покупателя, потому что к земле добавляются хозяйственные постройки, земледельческие орудия, скот и рабы, так что, умело засевая поля, он получает ежегодный доход. Ты ведь знаешь, что Амон владеет в Египте самыми плодородными землями. Если бы все было по-прежнему, выгоднее такой сделки ничего бы не было, ибо доход от нее – дело верное и скорое. За последнее время Амон продал огромное количество земли и собрал в своих подвалах все свободное золото Египта, так что золота теперь не хватает и цены на недвижимость очень упали. Но все это – тайна, ее нельзя разглашать, я тоже ничего о ней не знал бы, если бы моя полезная жажда не свела меня с нужными людьми.
– Надеюсь, ты не купил земли, Каптах? – спросил я с ужасом.
Но Каптах успокоил меня:
– Я не такой безумец, господин мой, и тебе следовало бы знать, что хотя я и раб, но родился не в хлеву, а на мощеной улице в высоком доме. Я ничего не понимаю в земле, так что каждый управляющий, пастух и раб, каждая служанка обкрадывали бы меня без передышки, тогда как в Фивах никто не сможет у меня ничего украсть, ибо я сам краду у других. Любой дурак понимает, как выгодно покупать у Амона землю, поэтому я думаю, что тут зарыт какой-то шакал, ведь неспроста же и богатые перестали доверять надежности храмовых подвалов. Много удивительного произойдет, господин мой, прежде чем мы увидим и поймем, чем все это кончится. Соблюдая только твои интересы, я купил на твое золото целую кучу городских домов и лавок, которые приносят ежегодно довольно солидный доход, эти сделки уже на мази, требуется только твоя печать и подпись. Уверяю тебя, что я купил все это задешево, а если владельцы по простоте душевной принесут мне подарки, когда сделка будет заключена, это уж будет мой куш, я ведь у тебя ничего не краду, но, если ты и сам захочешь сделать мне какие-нибудь подарки за то, что я так выгодно поместил твое золото, я не стану возражать.
Я подумал с минуту и сказал:
– Нет, Каптах, никаких подарков я тебе за это не намерен делать, ты, конечно, уже смекнул, что сможешь красть у меня сколько угодно, собирая аренду за дома и рассчитываясь с мастерами за их ежегодный ремонт.
Каптах без огорчения подчинился моему решению и подтвердил:
– Именно так я и думал, ведь твое богатство – мое богатство, твои выгоды – мои выгоды, и я во всем должен соблюдать твои интересы. Но должен сознаться, что, узнав о торговых сделках Амона, я начал всерьез интересоваться земледелием, пошел в кварталы торговцев зерном и, утоляя жажду, ходил там из кабачка в кабачок, пока многое не уразумел, слушая их разговоры. С твоего разрешения, господин мой, я собираюсь купить на твое золото зерна, сейчас как раз заключаются сделки на урожай следующего года, и цены пока еще вполне подходящие. Зерно, правда, не так сохранно, как камень и дома, его едят крысы и крадут рабы, но то же происходит и в землепашестве, поэтому, если что-то хочешь выиграть, нельзя бояться опасностей. Урожай зависит от разлива и саранчи, полевых мышей и оросительных каналов и еще многого другого, чего я не хочу теперь перечислять, потому что не знаю. Могу только сказать, что землепашец рискует больше меня, ведь я уже теперь, покупая, знаю, по какой цене засыплю осенью свои закрома. Я буду держать и охранять его очень тщательно, ибо мне что-то подсказывает, что цены на зерно через некоторое время поднимутся. Да и догадаться об этом нетрудно, раз Амон продает земли, ведь если каждый недотепа станет землепашцем, урожай будет меньше прежнего. Поэтому я купил и постройки для хранения зерна – сухие и тщательно заделанные, а когда они нам больше не понадобятся, мы сможем отдать их в аренду зерноторговцам и заработать на этом.
Я считал, что Каптах взвалил на себя слишком много забот и хлопот, задумав эти дела, но они, очевидно, были ему по сердцу, и поэтому я не стал возражать, лишь бы самому ими не заниматься. Когда я сказал ему об этом, он постарался не выказать своей радости и мрачно прибавил:
– Есть еще одна возможность выгодно поместить твои средства – на невольничьем рынке продаются самые большие торговые сараи, а я знаю о рабах все, что о них можно знать, поскольку сам всю жизнь был рабом, поэтому я, наверное, очень быстро обогатил бы тебя работорговлей. Я умею скрыть недостатки и пороки раба, умею пользоваться и палкой, чего ты, господин мой, совсем не умеешь, теперь, когда твоя палка спрятана, могу тебе это сказать. Но я заранее очень огорчен, потому что думаю, что это выгодное дело не состоится и ты на него не согласишься, – а может быть, я ошибаюсь, господин мой?
– В этом ты совершенно прав, – сказал я. – Работорговцами мы не станем, это грязная, презренная работа, а почему так – о том я не ведаю, ибо мы все-таки покупаем себе рабов, пользуемся их услугами и нуждаемся в них. Так было, и так должно быть, но я не хочу быть работорговцем и не хочу, чтобы ты им был.
Каптах вздохнул с облегчением:
– Значит, я знаю твое сердце, господин мой, и, значит, мы избежали этого зла, ведь стоит мне как следует подумать – и я вижу, что́ из этого могло бы получиться: я стал бы уделять слишком много внимания рабыням, выявляя их достоинства и тем напрасно растрачивая свои силы, которых у меня уже не так много. Я становлюсь старым, ноги мои сводит и руки трясутся, особенно по утрам, пока я не схватил кувшин с пивом. Поспешу тебе сказать, что все дома, которые я купил на твои сбережения, – хорошие дома, доход от них будет, правда, небольшой, но верный. Я не купил ни одного из домов увеселений, ни одной постройки в кварталах бедняков, хотя они и приносят больше дохода, чем крепкие дома богатых людей. Правда, от этого
