Читаем без скачивания Легенда об Иных Мирах - Наталья Баранова

Улыбнувшись, он посмотрел на искусно вырезанную женскую головку на грифе. У этой аволы было свое лицо, немного капризное, немного смешливое, отчасти грустное. Машинально подстроив струны, мужчина наполнил комнату звенящим перебором, звуками, рождающими волшебство. Играл долго, присев на подоконник, смотря в сад, в ночь, на огни Архипелага за окном. Не в силах отложить в сторону инструмент.

Авола пела. И голос ее, послушный движениям его рук, звучал то тихо и страстно, то весело и звонко. Звуки струн, которых касались его пальцы, словно сами выговаривали слова, слова мерещились в напеве аволы, и казалось, что где-то рядом тихо, вторя мелодии, поет человек.

Авола пела о любви и о разлуках, о счастье, и страданьях, о том, что у всего в этом мире есть оборотная сторона. И о том, что в этих переходах проходит жизнь.

Авола пела, послушная его воспоминаниям и чувствам. Авола пела. А он молчал.

Скрипнула дверь, заставив прервать игру. Он отложил аволу и обернулся. На пороге стоял мальчишка, смотрел любопытными, сияющими глазами, смотрел завороженный. И мужчина вздохнул.

– Что тебе нужно? – спросил холодно и высокомерно, уколов взглядом серых глаз.

Мальчишка смутился, узнав хозяина, а он вновь вздохнул, попытавшись скрыть этот вздох. И изгнать жалость. Мальчишка был худ, словно месяц не видел пищи. Да-Деган узнал его, он сам, лично, увидев это заморенное существо, с неделю назад, определил того на кухню. Посмотрев на выступающие ключицы и худую шею, покачал головой.

– Иди отсюда, – проговорил тише и, смягчая тон голоса, – иди. Если тебя увидит Янай или Агассион, то не миновать тебе плетки. Я, так и быть, забуду.

Мальчишка согласно кивнул, словно делал одолжение, вышел, осторожно прикрыв за собой дверь, прошуршал в коридоре мышкой.

Да-Деган тихонечко рассмеялся, посмотрев на аволу, укутал ее тканью, положил назад в сейф. Вернувшись к столу, отхлебнул глоток остывшего кофе, поморщился.

Нехотя, заставив себя, придвинул папку, просматривая финансовые ведомости и отчеты о проведенных операциях. Среди них не было больше ничего такого, что могло б заинтересовать его, остановить взгляд.

«Ками-Еиль-Ергу, – прошептал он упрямо, – тройная на периферии, вдали от накатанных, кем бы то ни было, трасс. Район сложный для пилотажа и считавшийся многие годы бесперспективным. Место, где Ордо что-то нашел, потеряв на этом корабль и большую часть экипажа. Где последующие три экспедиции ничего не нашли».

Он пригладил топорщившиеся волосы на макушке, посмотрел за окно, где на темном бархате небес сияли звезды. Где-то там, среди них, скрытые расстояниями, светили три звезды загадочной системы. Вздохнув, вельможа покачал головой. Так ничего и не надумав, отправился спать, надеясь, что утро, по пословице откажется вечера мудренее.

Но, стоило лишь коснуться головой подушек, как отчетливое, пришло ощущение, что уснуть не удастся. Не давало спать какое-то волнение, как предчувствие чего-то. Лежа в кровати, он вспоминал свой последний визит на Эрмэ.

За последние полтора года он бывал там с десяток раз, как-то легко и незаметно вписавшись в ряды приближенных и знати.

На Эрмэ зрела смута. Он чувствовал это, в воздухе витал дух перемен, и он лишь поражался тому, как не чувствует этого повелитель, Хозяин Эрмэ. А, может, тот и чувствовал. Но не станешь же, подозревая всех и каждого, сносить все головы сразу – ведь это абсурд. Кто-то да должен остаться. Хотя б для того, что б было, чью голову снести потом – для острастки.

На Эрмэ зрела смута. Император слишком долго занимал свой трон. Сменились поколения, а он, молодой, сильный, хитрый, все еще не собирался добровольно отдать власть. Впрочем, кто из Властителей сделал бы это добровольно? Власть всегда приходится вырывать из рук, даром она не достается. И было не так уж и мало тех, кто б вырвал эту власть, зазевайся Хозяин лишь на миг, на лишнюю минуточку.

Он вспомнил Юфнаресса, его неслыханную наглость. Его дерзость, похожую не на дерзость раба. Его высокомерный ответ Императору. И гнев Императора. Пришедшее чуть позже известие о смерти Локиты.

Да-Деган задумчиво покачал головой. Он не жалел ее. Это существо не вызывало в нем жалости. Леди сама сунулась в капкан. Никто не заставлял ее плести интриги. Но было понятно, что, уничтожив ее, Император лишь ускорит вторжение. Иначе быть не могло.

Другое воспоминание вызывало смятение. Шеби. Непостижимая, невероятная женщина. Сестра Императора, что совсем не походила на эрмийку. В ней было нечто абсолютно чуждое этому грубому, жестокому миру, что ее выделяло из толпы.

Она была совершенством, подобным лучу света в полном мраке. Она кружила головы и опьяняла. Она была подобна цветку, чей аромат хотелось почувствовать всем. И Император не смог этого не отметить, не оценить. Правда, и тут не обошлось без подсказки Локиты.

Вздохнув, Да-Деган, словно не желая верить, скорбно и горько покачал головой. Ей, разумеется, сказали раньше, чем Император сумел решиться. Ей, разумеется, не могли не сказать. Ей, разумеется, предложили трон и власть, ожидая лишь слов согласия. Слов, которых она никогда не смогла бы сказать.

Ей не дано было убивать. Чужая боль жгла ее оголенные нервы, сильнее боли своей, она словно впитывала ее как губка. Но, умирать она, разумеется, тоже не хотела. И был один выход – тот, который он предлагал ей давно, так давно. Бежать. Куда угодно. Мир Лиги велик.

Ее настигли после выхода из прыжка, расстреляли корабль, превратив в груду обломков. Где-то там, в небесах, она успокоилась, став горстью межзвездной пыли. А Императору доложили, что приказ выполнен, и что опасности переворота больше нет.

Хороший же момент выбрал Юфнаресс, что б доложить о планах Локиты, о ее видах на трон. Глядя из-за складок штор на лицо Императора, послушный его жесту, что был приказом следовать за ним, вельможа смотрел на все происходящее и едва не хохотал вслух, задыхаясь от приступа странного, истерического, беззвучного смеха, что душил его, обрываясь где-то в горле. От этого смеха на глаза выступали слезы. И было благом, что Император позабыл о его присутствии, слушая речи, позабывшего в Лиге о рабстве, раба.

Глядя на лицо Юфнаресса, Да-Деган чувствовал, что проходят ненависть и злость. Что ненавидеть и злиться на этого человека заставить себя не может. Больше не может. Ибо, что б не говорил вслух до этого, в душе было изрядно намешано злости, ненависти, негодования, желания отмстить. И все это ушло, словно вмиг перегорев, упало золой, лишенной огня. Остался пепел. Только пепел остывающих чувств.

Да-Деган прикрыл глаза, попытавшись заставить себя спать. Но мысли, от них невозможно было избавиться, отогнать их, они порой были худшими из его врагов. И не помогала никакая усталость.

Вельможа встал, понимая, что все бесполезно, и что скоро рассвет. Одевшись, вышел в сад. Телохранители, молчаливые, как тени, следовали за ним. Но он отчетливо слышал их дыхание и каждый шаг по брусчатке мощеных дорожек.

Таганага мог передвигаться бесшумно. Но Таганаги не было. А эти двое, эти двое, конечно, были достаточно сильны, но сам-то Да-Деган прекрасно понимал, что функции они несут чисто декоративные. Если он не угодит Императору, то эти двое рэан ничего не смогут противопоставить воинам Эрмэ. Они даже не услышат шагов, которыми к ним подберется смерть.

Медленно пройдя к морю, и встав у обрыва, мужчина посмотрел вниз. Где-то внизу море набрасывалось на скалы, не в силах поглотить их. Волны шумно ударялись в гранит, с вздохами откатывались прочь, что б вернуться и продолжить начатое давно.

Волны тысячелетиями точили эти камни, и хоть попытки до сих пор были безуспешны, они не сдавались. Их упорство было велико. И у них можно было лишь поучиться не отставать, не сдаваться.

Да-Деган усмехнулся, и тихо пошел дальше. Телохранители не роптали, зная привычки хозяина, эту любовь к прогулкам у океана по узкой, лентой вьющейся у скал тропе. Им пришлось привыкнуть и к тому, что хозяин не терпел поучений, поставив условие, что они должны обеспечивать охрану. В любых условиях. А если не могут того – то вольны ступать на все четыре стороны.

Прикрыв глаза от ветра, донесшего снизу мелкие, соленые брызги он встал на краю; ветер принес с собой ощущение полета, и на мгновение дикая неразумная мысль пришла в голову – раскинув руки броситься со скал вниз, испытав ощущение полета.

Он одернул себя, насмешкой отрезвив разум. «Да, – заметил с ехидцей, – только не надейся, что если ты и в самом деле прыгнешь, то у тебя вырастут крылья. Насколько ты помнишь, таких чудес еще не бывало». И отступив на шаг, мужчина пожал плечами, посмотрел на телохранителей, что готовы были к любой неожиданности, даже к прыжку со скал и рассмеялся.

– Ладно, – проговорил негромко, – пойдемте в «Каммо».

За столами шла игра. Он прошел мимо игроков, ступая неслышно, как тень. Глядя немного свысока и насмешливо. Увидев знакомую физиономию Пайше, остановился около, глядя на игру. Машинально отметил, что контрабандист шельмует, но промолчал, дождавшись окончания партии.