Кублай-хан, одетый в красный атласный халат, расшитый драконами и украшенный драгоценными камнями, сидел на золотом троне на месте хозяина в юрте, стены и потолок которой были убраны золотистой тканью, размеры которой превосходили обычные в четыре раза. Вокруг него, в креслах, сидели оркхоны и гурханы, одержавшие для него победу сегодня. Большая часть юрты была занята менее значительными людьми, некоторые из них сидели на лавках или подушках, но большинство стояло. Между ними сновали рабы с подносами мяса и сосудами, полными вина и кумыса. Это было нечто среднее между пиром по поводу победы и советом. Когда вошли Уриангкатай и Аргун, шум разговоров стих.
Люди освободили место вокруг центральных столбов для носилок Дзебу. Они с любопытством наблюдали, как Тайтаро и еще один самурай опускают их. Казалось, что золотистого цвета потолок медленно вращается вокруг центрального столба, Дзебу часто заморгал, чтобы заставить его остановиться.
Круглое лицо Кублая раскраснелось, сверкающие черные глаза казались дикими. Дзебу впервые находился так близко к нему. Родственное сходство с Ариком Букой было очевидным, но Кублай был старше, и на его костях было больше мяса. Его усы и борода были, на китайский манер, очень длинными.
– Что задержало тебя, Уриангкатай? – спросил он гулко зазвучавшим в тишине голосом. – А тебя, Аргун Багадур? Бой закончился еще до заката. Вы были нужны мне здесь. А что за спор возник между вами? Именно в сегодняшний вечер у меня нет времени разбираться в мелочных дрязгах.
– Это не мелочные дрязги, – произнес Аргун голосом, который по силе был равен голосу Кублая. – Это касается приказа самого Чингисхана.
– Мой прародитель отдал множество приказов, – сказал Кублай. – Некоторые были более важные, чем другие. Он говорил, что монгол не должен напиваться более трех раз в месяц. Этот приказ каждый монгол нарушает двадцать раз в месяц. – Он отпил из золотого бокала, украшенного рубинами и изумрудами, его офицеры рассмеялись. – Ты узнаешь этот трон, Аргун? Это именно тот трон, с которого мой отец Тули, Мастер Войны, руководил осадой Мерва. Ты присутствовал при этом, Аргун?
– Я был мальчиком в одном из полков вашего отца, мой хан.
– Я нашел этот трон в шатре моего брата, когда мы грабили его лагерь. Как ты думаешь, Аргун, что бы он сделал с ним, если бы выиграл сражение? Восседал и смотрел, как побежденных проводят перед ним на казнь?
– Ваш брат следовал традициям, мой хан. – Некоторые из офицеров хихикнули.
«Аргун побеждает в этом споре, – подумал Дзебу. – Почему ничего не говорит Уриангкатай? Если Кублай примет решение в пользу Аргуна, он убьет меня, и никто не сможет остановить его. От меня теперь ничего не зависит. Сущность, через этих монголов, решит, должен я жить или умереть. Несомненно, та часть Сущности, которая пребывает во мне, будет жить вечно. Я так устал. Мне все равно, как они решат, лишь бы всему наступил конец».
– Завтра я буду сидеть на открытом воздухе на этом троне, и ко мне приведут моего любящего традиции брата и его любящих традиции советников и офицеров, и я всех их приговорю к смерти, – продолжал Кублай. – Кроме моего брата. Его я буду держать при себе всю его жизнь в качестве… гостя. Но остальные, благодаря которым мой брат сбился с истинного пути, будут удушены под грудами войлока. Подумай, Аргун Багадур, тебя ожидала бы подобная участь, не прояви ты мудрость показать свою преданность мне.
– Не думаю, мой хан, – сказал Аргун, мрачно глядя на Кублая, – Если бы я не перешел на вашу сторону, вы не смогли бы выиграть это сражение, – Ропот возмущения пробежал по рядам людей Кублая. Сам Кублай только улыбнулся и кивнул.
– Ты увидишь, Аргун Багадур, что я умею помнить друзей. – Он резко повернулся к оркхону Уриангкатаю. – Сын Суботая, только сейчас мне представилась возможность поблагодарить тебя за твою лепту, внесенную в сегодняшнюю победу. Что за спор, с которым вы пришли ко мне для окончательного решения?
Уриангкатай выпрямился. Он был так же высок, как Аргун, но значительно тяжелее.
– Мой хан, Аргун приказал одному из своих туменов под командованием Торлука, здесь присутствующего, атаковать ваш левый фланг уже перейдя на нашу сторону, в то время как мы схватились в решающей битве с вашим братом. Сотни ваших людей были убиты. Это было предательством, убийством и явным осквернением Яссы.
Дзебу не мог себе представить, чтобы кто-нибудь разговаривал с императором в Хэйан Кё так, как Аргун и Уриангкатай разговаривали с Кублай-ханом. Они с ним спорили, подшучивали над ним, наставляли его. И тем не менее Кублай-хан правил территорией в тысячу раз большей, чем Священные Острова.
Кублай повернулся к Торлуку:
– Я помню тебя. Ты пришел на курултай четыре года назад и удерживал меня от принятия поста Великого Хана. Какова твоя роль в этом?
– Мой хан, – сказал Аргун, – он атаковал войска из Страны Карликов по моему приказу.
– Я говорю с Торлуком, – мягко произнес Кублай.
– Мой хан, – сказал Торлук, – все было так, как говорит мой командир. Он приказал мне отвести свой тумен из сражения с центром Арика Буки, развернуться и атаковать чужеземных карликов, которые следовали за нами. Главной моей задачей было обеспечить смерть монаха – человека, лежащего сейчас на носилках.
Кублай задумчиво посмотрел на Дзебу.
– Я видел его прежде. Он сражается вместе с карликами, сам таковым не являясь. Он выглядит как один из нас. Почему ты послал тумен, чтобы убить его, Аргун?
Аргун взглянул на Дзебу, пальцы его дрожали, как будто он был готов броситься на него и убить его немедленно на этом самом месте.
– Мой хан, этот монах – сын Дзамуги Коварного. – Он замолчал, как будто больше ничего говорить и не требовалось. Присутствующие офицеры вполголоса переговаривались между собой.
– Я думал, что род Дзамуги уже давно уничтожен, – сказал Кублай. – Монах, Дзамуга действительно был твоим отцом?
– Да, мой хан, – прошептал Дзебу. Кублай, нахмурившись, наклонился вперед на золотом троне.
Вперед вышел Тайтаро.
– Его душили тетивой лука, ему трудно говорить, мой хан. Он признает, что Дзамуга был его отцом.
Кублай улыбнулся.
– Ты – религиозный шут, не так ли? Какова твоя роль в этой ссоре?
– Если Великий Хан дозволит мне сказать, я из Страны Восходящего Солнца, и этот монах – мой приемный сын.
– Изумительно, – сказал Кублай. Он поставил свой золотой кубок на подлокотник трона. – Аргун, ты приказал Торлуку и его десяти тысячам атаковать моих воинов из… Страны Восходящего Солнца, только чтобы убить этого сына Дзамуги?
– Да, мой хан. Трижды я пытался убить его, но ему удавалось ускользнуть. В этот раз я должен был быть уверен. Я знал, что его соотечественники постараются защитить его. Только при помощи атаки превосходящими силами я мог надеяться исполнить приказ вашего деда.
