Угрев занимался книжной графикой - рисовал для издательства разные буквы, заставки, шрифты. Простая мысль ему понравилась. Студия была нужна. И вот, разбираясь в чулане, он нашел пыльный, но вполне крепкий плащ, сшитый по довоенной моде - регланом, двухсторонний. Верх плаща был синий, изнанка в мелкую клетку.
Было начало мая. Моросил дождь. Угрев вышел на крыльцо, накинул плащ и взлетел. Машинально он взмахнул руками, сбросил плащ и рухнул на мокрую землю.
“Значит, правда про деда…” - Угрев знал семейную легенду, но никогда не принимал ее всерьез. Он вскочил, забыв об ушибах, надел плащ и, слегка оттолкнувшись, поднялся в воздух.
“Значит, правда…” Довольно быстро Угрев совершенно освоился с летающим плащом. Летать было примерно так же, как плавать под водой, только гораздо быстрее. Он привез плащ домой и в безветренные ночи совершал полеты над городом. Энергия Константиновна уехала отдыхать, ничего не зная о находке сына.
Еще до случая с игроками в покер Угрев несколько раз обнаруживал себя. Ему позвонил человек, назвавшийся профессором Исаевым из Летательного Института, расспрашивал о деде. После этого Угрев отключил телефон. Он был замкнутый, немного мнительный.
“В деда, чудак”,- говорила Энергия Константиновна.
Ему казалось, что за ним следят. Он осторожничал, выходил из дома с плащом через руку, надевал в укромном месте, летал поздней ночью. Когда его “засек” муж Марии, Артемий, Угрев решил временно перестать летать.
Шли недели. Плащ покоился в шкафу на гнутых плечиках, Угрев полетывал по квартире, предпринял робкую попытку выяснить секрет плаща. Между тканью и подкладкой прощупывались тонкие провода, швы были проложены упругой лентой.
Распороть хотя бы один Угрев боялся. Сообщать кому-либо не спешил.
“Успеется,- рассуждал он, склоняясь над очередной буквой для издательства.- Ну, расскажу я… Пользы не будет никакой, Разобраться не сумеют, а наверняка испортят. Тем более что такое плащ? Игрушка, развлечение. И без него человечество прекрасно обходится… Жизнь покажет, что делать, пока надо, конечно, хранить тайну…” Влекло к Марии. Угрев долго и бережно ухаживал за ней.
В момент, когда он был близок к тому, чтобы предложить Марии руку и сердце, она вдруг вышла замуж за полнеющего курильщика Артемия. Иногда Угреву казалось, что так вышло из-за его нерешительности. Изредка они случайно встречались. После этих встреч Угрев несколько дней ходил с больной душой.
Что-то теплилось в нем - может быть, обида просто…
Угреву хотелось знать, как ей живется.
Он возобновил полеты. Стыдясь роли соглядатая, он вновь приближался к окну серого дома.
Однажды он увидел свет в нем. Вися у окна, различал сквозь тюлевую занавеску фигуры сидевших за столом.
В комнате были двое - Артемий и Даниил. Мария отсутствовала, может быть, она была в других комнатах, но их окна выходили на оживленную улицу. Туда подлететь Угрев не мог, его непременно заметили бы снизу.
Он прислушался к разговору.
– Ну,- спрашивал Даниил,- чем же она недовольна?
На столе стояла бутылка вина. Артемий подливал в стаканы и рассказывал: - Все как обычно, весь стандартный набор. Денег не хватает и тому подобное. Дело-то не в этом, хотя денег, конечно, маловато…
– Ничего, стерпится - слюбится.
– Не знаю, не знаю.
Даниил вдруг бросился к окну.
– Вот! Вот! Гляди!
– Опять! - Артемий отодвинул штору и открыл окно.
Они стояли и смотрели, как удаляется темное на фоне мерцающего городского неба пятно.
Угрев улетал, проклиная себя. “Так бездарно! Идиот! Эти теперь не отстанут…” Они проявили настойчивость.
– Давай попробуем его догнать,- предложил Даниил. - Он летит довольно медленно. На такси мы его обгоним. Помнишь тот адрес? Может, действительно…
Даниил осекся.
– Что действительно? - спросил Артемий и сам ответил: - Ладно, понятно. Лесной проезд, это недалеко. Выясним, по крайней мере.
Преследователи отправились в путь. Сама Артемида покровительствовала им. Через четверть часа они стояли у длинного унылого корпуса с большой цифрой 4, нарисованной масляной краской на стене.
– Оставайся здесь,- решил Даниил.- Я поднимусь, посмотрю, что наверху. Если окна на ту сторону, беги туда, а я останусь.
Даниил скрылся в подъезде и вскоре махнул рукой в окно лестничной клетки, указывая на неосвещенный ряд окон на шестом этаже.
Прошло минут десять. К подъезду подошел высокий молодой человек с плащом, перекинутым через руку, и скрылся в доме..
Появился Даниил и зашагал вдоль дома. Артемий догнал его: - Он?
– Он! Квартира тридцать три.
Артемида возвращалась на Олимп, преследователи возвращались в дом Марии.
– Ты заметил плащ? - спросил Артемий.
– Конечно. Странно это, а? Неужели это может быть правдой?
– Попробуем позвонить ему.
Дома Артемий отыскал номер телефона Э. К. Угревой и стал звонить. Никто не отвечал.
– Естественно,- сказал Даниил,- он же знает, что мы его видели. Скрывается. А если заявиться к нему домой, дверь он тоже не откроет. Остается только послать письмо.
– Ну и что ты в нем напишешь? Не умеете ли вы, дескать, летать? Может, и нас научите? Впрочем, это, кажется, единственный способ. Надо его как-то заинтересовать, убедить встретиться. Что-то тут есть, я чувствую. Слишком много совпадений,- Артемий вылил в стаканы остатки вина, отпил.- А что тот малый, который давал тебе читать доклад, ты с ним больше не беседовал?
– Я звонил ему на следующий же день. Он как-то застеснялся, не хотел говорить. Я так понял, что эти бумаги он не должен был никому показывать.
– Что они, секретные? Тогда лучше не соваться. Летательный Институт - фирма солидная, без нас разберутся.
– Нет, дело не в этом. В Институте автора доклада никто всерьез не принимает. Он просто лаборант-энтузиаст.
– Может, попробовать выйти на этого доморощенного Эдисона?
– Попробуем обязательно. Но главное - Угрев-младший. Надо понять, чего он хочет. Если, конечно, это он, то почему он сшивается у вашего окна? Что ему нужно?
– А нам что нужно?
– Ну, летать!
– Да? Летать?
– И вообще, интересно. Терять-то нечего. Я где-то читал: ошибку совершить невозможно. Завтра я узнаю, можно ли встретиться с автором доклада.
Угрев обладал живым воображением и был склонен скорее видеть нечто там, где не было ничего, чем наоборот. Он понял, что муж М-арии и его приятель, не обремененные излишним скепсисом, рано или поздно доберутся до него. Про себя Угрев называл их “вольные сыны эфира”. Чем-то они были ему симпатичны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
