Читаем без скачивания Мартовскіе дни 1917 года - Сергей Мельгунов

На путь извѣстной активности побудила Правительство вступить сама жизнь — проявленіе в странѣ с большей интенсивностью в апрѣлѣ аграрнаго движенія. Точной статистики этого движенія у нас, конечно, никогда не будет... Вѣдомость Главнаго Управленія по дѣлам милиціи за апрѣль отмѣчает 204 случая земельных правонарушеній против 17 за март[495]. Статистика эта не дает полной картины уже потому, что систематическія свѣдѣнія о "самоуправных дѣйствіях" на мѣстах стали собираться лишь послѣ циркулярной телеграммы 11 апрѣля министерства внутренних дѣл губернским и областным комиссарам. Насколько она преуменьшает дѣйствительность, можно судить по отдѣльному случаю... Так в дѣлах Главнаго Земельнаго Комитета, имѣется сводка свѣдѣній (к 1 августа) о движеніи среди крестьян, составленная Орловской губернской земской управой на основаніи анкет министерства земледѣлія: для марта и ней отмѣчено 40 случаев проявленія "движенія среди крестьян", для апрѣля 128... Волна апрѣльских волненій вызвала безпокойство Временнаго Комитета Государственной Думы, обратившагося к, министру земледѣлія Шингареву с запросом о мѣропріятіях для предупреждена "аграрных безпорядков". Отвѣт Шингарева в концѣ апрѣля напечатан у Шляпникова. Министр земледѣлія отмѣчал, что происшедшія аграрныя волненія в нѣкоторых мѣстностях явились "естественным результатом переворота", когда органы новой власти не могли дать "надлежащаго отпора" стремленіям "безотвѣтственных лиц и групп населенія к осуществленію своих чаяній путем захватов и насилій". "Явленія этого порядка... должны были получить в сферѣ земельных отношеній тѣм большее развитіе, что основаніем, им служит та дѣйствительно наблюдаемая и часто острая земельная нужда крестьянскаго населенія... Можно было ожидать, что аграрные безпорядки... получат весьма широкое распространеніе и примут острую форму... Дѣйствительность не оправдала этих опасеній, в полной мѣрѣ", так как по имѣющимся у министра свѣдѣніям "аграрныя волненія не приняли столь широких размѣров"... "Аграрные безпорядки имѣют мѣсто в отдѣльных мѣстностях — повидимому, в тѣх, гдѣ создалось недружелюбное отношеніе между землевладѣльцами и крестьянами ими особенно сильно ощущалась земельная нужда, сравнительно в незначительном числѣ случаев охватывали цѣлые волости или уѣзды[496]. При этом крестьяне по большей части прибѣгали не к безвозмездному отобранію владѣльческих земель, а к принудительной сдачѣ им в аренду по назначенной волостным комитетом "справедливой" цѣнѣ, правда весьма пониженной по сравненію с существующей". Шингарев писал, что министерство, учитывая "всѣ серьезныя послѣдствія" аграрных волненій в частности для "обезпеченія арміи и населенія продовольствіем. прибѣгло ко всѣм нмѣющимся в его распоряженіи средствам для предупрежденія дальиѣйшаго развитія аграрнаго движенія". Такими средствами являлись мѣры двоякаго рода:

1) Прекращенія безпорядков...

2) Изданіе в законодательном порядкѣ таких постановленій, которыя..., с одной стороны, дали бы какой-нибудь путь удовлетворенія земельной нужды крестьянскаго населенія, а с другой, направляли бы по законному руслу возникавшіе у него споры с землевладѣльцами на почвѣ земельных правоотношеній до разрѣшенія земельнаго вопроса в Учредительном Собраніи.

В отношеніи мѣр перваго рода необходимо, однако, принять во вниманіе, что, не имѣя в своем распоряженіи таких органов власти, какіе могли бы прекратить безпорядки путем примѣненія физической силы, находящейся в вѣдѣніи министерства внутренних дѣл...[497], да и по существу не признавая возможным, в условіях переживаемаго времени, пользоваться таковой, вѣдомство могло прибѣгнуть только к нравственному воздѣйствію на населеніе... Такого рода обращеніе привело в нѣкоторых случаях к положительным результатам"... "Что же касается мѣропріятій второго рода — продолжал отвѣт Шингарева — то утвержденныя Временным Правительством постановленія:

а) от 11 апрѣля о засѣвѣ полей и охранѣ посѣвов,

б) от 21 апрѣля об учрежденіи земельных комитетов...

Закон 11 апрѣля устанавливает предоставленіе всѣх пустующих земель в распоряженіе мѣстных продовольственных комитетов с назначеніем послѣдними справедливой арендной платы в пользу владѣльцев за занятіе их земель и принятіе за счет государства убытков, понесенных частными владѣльцами от насильственного захвата их земель, возлагая вмѣстѣ с тѣм на виновных гражданскую и уголовную отвѣтственность". В заключеніе министр выражал свое "глубокое убѣжденіе", что при болѣе тѣсном взаимодѣйствіи между центральным правительством, мѣстными властями и общественными организаціями, "дальнѣйшему распространенію безпорядков на почвѣ земельных отношеній будет положен предѣл".

Оптимистическое заключеніе министра земледѣлія было преждевременно, ибо такіе палліативы не могли успокоить деревню, которую, помимо реальных требованій жизни, возбуждали идеологи "соціальнаго радикализма"[498]. Но на первых порах правительственныя мѣропріятія содѣйствовали значительному ослабленію земельных правонарушеній[499]: данныя милиціи снижают цифру апрельских выступленій с 204 на 81; в том же соотвѣтствіи во взятом примѣрѣ Орловской губ. в маѣ случаи движенія с 128 снижаются на 39[500].

Отчет Врем. Комитета, отмѣчая. что за всѣ три первые мѣсяца не было случая примѣненія силы со стороны правительства, указывал, что земельныя примирительный камеры пришлись крестьянам "по душѣ" и имѣли успѣх. Депутаты, объѣзжавшіе провинцію. нарисовали довольно яркую картину настроеній деревни, ея растерянность и отчасти безпомощность, которыя приводили не так уже рѣдко к попыткам самостоятельно рѣшить на мѣстѣ земельный вопрос. "В разъясненіи и точном указаніи выхода из того или другого положенія нужда большая, чѣм во всякой охранѣ", — подводит итог отчет. Не обобщая фактов, отмѣтим черты, подчеркнутыя в отчетѣ. Часто, напримѣр, владѣльцы и управляющіе крупных имѣній убѣгали, оставляя хозяйство на произвол судьбы. Крестьяне и сама исполнительная власть затруднялись, как наступить в таком случаѣ: помѣщики спѣшили рубить лѣс, распродать живой и мертвый инвентарь. Деревенскіе делегаты "приходят в город за разъясненіем, заходят в комитеты, к комиссару, в Совѣты Р.С.Д., в партію с.-р. и вездѣ получают различныя указанія"; посылают депутатов в столицу, гдѣ на них обрушиваются "вся шумиха, весь водоворот партійных споров и разговоров". И отчет рисует бытовую сцену, как односельчане сажают в холодную вернувшагося депутата, который проѣздил общественныя деньги и ничего не узнал: "все забыл, что слышал; так много слышал, что... ничего не запомнил". Нерѣдки случаи, когда совѣтскія деклараціи принимаются за "закон"[501]. Большинство уполномоченных, как утверждает отчет, вынесли "крайне мрачный" взгляд на волостные комитеты — они не имѣли ни "авторитета", ни "гражданской отвѣтственности" и легко превращались в "игрушку в руках политическаго агитатора", причем выразители крайних мнѣній, соотвѣтствовавших "чаяніям изголодавшагося по землѣ народа", вызывали наибольшее довѣріе. Другіе наблюдатели отмѣчали и иную сторону в скептицизмѣ населенія к волостному земству— "хорошіе" крестьяне не шли на выборныя должности, не довѣряя еще новым порядкам; на выборах проявился большой абсентеизм. И в то же время эти пессимистически настроенные наблюдатели должны были отмѣтить и явленіе, противорѣчившее их заключеніям — с возникновеніем комитетов "всякіе эксцессы" в деревнѣ прекратились. И на мѣстѣ эксцессов "все болѣе растут пріемы мирнаго выживанія и устраненія от земли всѣх крупных и мелких собственников" не исключая отрубников, "повсемѣстную вражду" к которым отмѣчает отчет Временнаго Комитета; устанавливается высокая, завѣдомо непосильная такса на рабочія руки, особая приплата за пользованіе трудом плѣнных, просто запрещается работа у частных владѣльцев — "не дадим им рабочих, они тогда всѣ, как тараканы, подохнут". Так деревня подчас осуществляла на мѣстѣ правительственный циркуляр 11-го апрѣля о засѣвѣ пустующих полей...

Это отстояло очень далеко от той "пугачевщины", о которой, как о чем то неизбѣжном при революціи, в послѣдніе годы стараго порядка так много говорили в самых разнообразных общественных кругах. Если этого не произошло в первый період революціи, не обязана ли Россія такому исходу все же в значительной степени дѣятельности весьма несовершенных организацій на мѣстах?

Не только исконная тяга к помѣщичьей землѣ, не только максималистическая агитація пропагандистов "чернаго передѣла", но и реальныя жизненныя потребности, отмѣченныя Шингаревым, приводили к мѣстному правотворчеству, которое уже существенно расходилось с лозунгом пассивнаго ожиданія Учредительнаго Собранія. Уѣздный раненбургскій комиссар, предсѣдательствовавшій в уѣздном исполнительном комитетѣ, в болѣе позднем своем уже польском докладѣ министру земледѣлія по поводу "шумихи" вокруг уѣзда, выступавшаго "первым" в аграрном вопросѣ, объяснял так причины, побудившія Исполнительный Комитет принять рѣшительныя мѣры к использованію помѣщичьей земли для того, чтобы "не осталось не запаханнаго поля, неубраннаго хлѣба".