— Не нуждаюсь, — презрительно скривилась красотка. — Меня к вам послали передать требование…
— Чего-о? — удивленно протянул парень. — Какое еще требование?..
— Вы должны заплатить сто тысяч золотых корон.
— Сто тысяч!.. Кому? За что?..
— За своих людей, что напали на Аруфана, сына графа Шаро. Их пленили. Если в течение семи дней золото уплачено не будет, их казнят в замке Шаро.
— Как казнят? — казалось, парень перестал соображать. Он тупо смотрел в окошко на серьезное лицо девушки.
— Велели передать, что четвертуют.
Из сторожки послышался грубый голос:
— Тащи эту дуру сюда!
Парень опомнился и, открыв калитку, попытался схватить девушку за рукав. Но та очень шустро отскочила на шаг назад. С головы парня слетела соломенная шляпа, и он рванулся за девушкой.
— Не так быстро, сучонок, — проговорил голос, и в лицо брату Грицаю прилетел увесистый удар. Он отправил его обратно за ворота. Влетев внутрь, он, раскинув руки, распластался на каменных плитах двора. Из сторожки выскочил широкоплечий мужчина с парализаторами в руках и растерянным взглядом оглядел улицу. За воротами никого не было. Девушка неожиданно исчезла. Постояв несколько мгновений и оценив отсутствие видимой угрозы, мужчина наклонился над поверженным товарищем. И тут же, так же как и его товарищ, получил удар по лицу. Но, по всей видимости, ногой. Схватившись за него руками, он задавленно взвыл. Затем его грубо ухватили за волосы и резко дернули вверх. Мужчина отчаянно закричал.
— Заглохни, смерд, — зашептал ему в ухо голос, до паники внушающий ужас. — Передай своим. Сто тысяч золотых, или всех четвертуем. — Затем неожиданный сильный пинок под зад заставил охранника пробежать пяток шагов и рухнуть на камни.
Оба охранника пролежали на камнях почти минуту. Потом поднялся брат Грицай и тряхнул головой. Увидел лежащего с разбитым носом товарища и истошно закричал:
— Тревога! Нападение!..
— Хватит орать! — послышался голос из динамика в сторожке. — Я все видел. Закрой калитку, и пусть брат Людвиг придет в дежурку.
Парень похлопал глазами и подчинился. Поднялся, осторожно подошел к воротам. Помедлил и выглянул. И тут же его ухватили за нос. Ему было больно и обидно. Некто невидимый избивал их и издевался над ними.
— Не забудь, — прошептал вкрадчивый тихий голос. — Семь дней…
Удар ногой в живот заставил брата Грицая отлететь от калитки и упасть на плиты двора. Калитка с грохотом захлопнулась.
Людвиг поднялся и, не обращая внимания на товарища, шатаясь, направился в дом. Там дежурный дал ему выпить эликсир исцеления и усадил на стул.
— Рассказывай, — потребовал брат Агустен.
— Это просто дикари! — возмущенно воскликнул Людвиг. — Они невидимые и больно бьют… Совсем страх потеряли.
— Я не об этом спрашиваю. Что они хотели?
Избитый охранник потрогал распухший нос и облизал разбитые губы.
— Денег они хотели.
— Побирались, что ли?
— Нет. Требовали сто тысяч или четвертуют Брунгхельда с его командой.
— Они — это кто? Баба?
— Баба просто передала требования. А требовал какой-то граф Шаро.
— Ты, Людвиг, словно поглупел. Подробно можешь рассказать, что произошло.
— В калитку кольцом ударила эта девка, красивая надо сказать. Грицай хотел ее затащить внутрь, а она отскочила, а потом нас стали бить…
— Мало, видимо, — вздохнул дежурный.
— Что «мало»? — не понял его товарищ.
— Мало вас били, идиотов. Надо было бить больше. Даже толком рассказать не можете…
— А нечего рассказывать, — обиделся избитый Людвиг. — Передала эта баба требования. За то, что напали на сына графа Шаро, Аруфана, нужно заплатить выкуп сто тысяч корон. А кто-то невидимый прикрывал ее и нас избил. Вот и все. Мы ничего не успели сделать. Брунгхельд, тварь, захвачен этим Шаро, и теперь ему грозит казнь через четвертование. Кстати, а это что за казнь?
Дежурный сидел и слушал с задумчивым видом.
— Руки и ноги отрубят топором, — ответил он.
— Ничего себе казнь! А вообще Брунгхельду так и надо. Строил, гад, из себя короля…
— Заглохни, — прервал его дежурный. — Я на узел связи. Ты остаешься за меня. — Агустен вышел. Пришел на узел связи и вызвал орден.
— Соедини с Советником! — потребовал Агустен.
На том конце спросили:
— Кто говорит?
— Брат Агустен из Брисвиля.
— Соединяю.
Затем раздался голос Советника, сухой и трескучий, как ломаемый высушенный камыш.
— Слушаю.
— Гер Советник, операция поимки Духа провалена. Группа Брунгхельда в количестве двадцати девяти человек не вернулась с задания. Предположительно, захвачена неким графом Шаро, который потребовал за них сто тысяч золотых корон. Срок уплаты — семь дней, иначе их всех четвертуют.
— Откуда поступила информация, брат Агустен? — спокойным голосом уточнил Советник.
— В штаб-квартиру в Брисвиле явилась девка и передала ультиматум.
— Ее задержали?
— Нет. Ее прикрывали бойцы под невидимостью. Они избили охрану. Схватить нападавших не представлялось возможным. Всего в Брисвиле осталось нас трое. Я и два охранника. Нападавшие действовали быстро и дерзко. Они не стали никого убивать. Видимо, хотели показать свои возможности и серьезность намерений.
— Понятно, брат Агустен. Вы знаете, почему Брунгхельд напал на графа Шаро?
— Понятия не имею. Но хочу уточнить, что не на самого Шаро, а на его сына, Аруфана Шаро… Эта семья нам известна, и иногда орден использовал его влияние среди аристократов.
— Значит ли это, брат Агустен, что его Брунгхельду подставила Ведьма?
— Вполне возможно, гер Советник. Я при разговоре не присутствовал. Но знаю, она предупреждала, что объект хитер и опасен. Может быть, гера Брунгхельда подставила Ведьма, а может быть, этот самый объект. Или сын Шаро и есть нужный объект, что маловероятно. Тогда бы он не потребовал выкуп. Хотя это может быть часть плана запутать нас…
— Наблюдение за катакомбами установили?
— Да, гер Советник, но соглядатаи пропали. Они не выходят на связь.
— Значит, все-таки Ведьма? Как считаете, брат Агустен?
— Считаю, ее надо захватить и допросить, гер Советник. Но у нас нет для этого сил и средств, а действовать нужно срочно.
— Ты зачем сказала им про Шаро? — возвращаясь обратно в поместье, спросил я веселую и раскрасневшуюся Гангу. — Мы же договорились, ты говоришь о нашем замке.
— Любимый, я подумала, что это опрометчиво — говорить о нашем замке. Слишком это… это, — Ганга запнулась, подбирая слова, — по-простому, что ли, — нашлась она.
— Но ты же подставила Шаро!..
— И что? Он мне с самого начала не нравился. Враг всегда остается врагом.
— Да? А как же тогда певун из эльфаров? Мы его приблизили.
— Снежные эльфары не люди. Они не такие коварные и лукавые. А люди… они странные и непостоянные. Сегодня друг, а завтра враг. Среди хуманов много предателей и воров. За деньги и мать и отца продадут. Ты сам мне это говорил. А снежок просто запутался, ему задурили голову. Это тоже твое выражение. Уверена, твои враги нас найдут, но пойдут более длинным путем. Это даст нам время подготовиться.
— Не очень-то ты высоко ценишь людей, — невесело усмехнулся я. Хотя понимал, Ганга где-то права. Для людей, что в этом мире, что в моем, деньги стали богом. Золото, богатство, власть развратили верхушку, а низы, ропща на произвол власть имущих, хотели бы на них походить или занять их место, чтобы, тоже наплевав на закон, воровать и богатеть. Этим пользовались и лесные эльфары, и лигирийцы. Напугав или скупив большую часть дворян королевства Вангор, тайно проводили свою политику. И только его величество Меехир Девятый пока или не догадывался об истинном положении вещей, или свыкся с этим, считая свое положение незыблемым. Какой самообман самодержцев! Сначала они окружают себя льстецами, затем те их низвергают. Мне вспомнился Николай Второй, которого предали его генералы и приближенные. А еще раньше Лжедмитрии, еще раньше Борис Годунов. И все они пали жертвами тех, кого приблизили…
