Читаем без скачивания Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - МакКаммон Роберт Рик

— Не нужно «мистера Такстера». Зовите меня просто Вернон.

— Хорошо, Вернон. Вы сами все это сделали?

— Не за одну ночь, конечно, — ответил Вернон и опять улыбнулся.

С расстояния в несколько шагов его лицо казалось мальчишеским, вблизи становились заметными морщины около глаз и две глубокие складки, залегшие скобками вокруг рта.

— Я сделал это потому, что люблю Зефир. Всегда любил и всегда буду любить.

Вернон оглянулся на мистера Притчарда, стоявшего в ожидании у двери.

— Благодарю вас, Сирил. Можете быть свободны. Хотя… одну минуту. Надеюсь, мистер Маккенсон все понял?

— Понял что? — спросил отец.

— Дело в том, — сказал мажордом, — что мистер Вернон хочет отобедать с вашим сыном наедине. Вам обед будет подан на кухне.

— Не понимаю. В чем причина?

Вернон продолжал молча смотреть на мистера Притчарда. Седовласый мажордом пожал плечами и ответил:

— Потому что на обед был приглашен только ваш сын, мистер Маккенсон. Вы решили сопровождать его… гм… по собственной инициативе. Если у вас остаются какие-либо сомнения, хочу успокоить вас и сообщить, что кухня находится по соседству со столовой мистера Такстера, где он собирается отобедать с вашим сыном. Таково было пожелание молодого хозяина, мистер Маккенсон.

Последняя фраза была произнесена особенно решительно.

Отец оглянулся на меня, я пожал плечами в ответ. Я видел, что ему совершенно не нравится такой план, он был готов закусить удила и уйти.

— Но вы тоже пришли, — сказал Вернон. Он поставил локомотив на рельсы, и тот, тихонько застрекотав, ожил и укатил вперед. — И можете остаться на обед.

— Ты можешь остаться, — эхом подхватил и я, обращаясь к отцу.

— Уверен, что вам понравится наша еда, — добавил мистер Притчард. — Гвендолин — отличная кухарка.

Сложив руки на груди, отец некоторое время рассматривал бегавшие по рельсам поезда.

— Хорошо, — наконец проговорил он. — Пусть будет так.

— Вот и отлично! — просиял Вернон. — Это все, Сирил.

— Да, сэр, — отозвался мистер Притчард и затворил за собой двери.

— Вы ведь молочник? — спросил отца Вернон.

— Да, именно. Я работаю в «Зеленых лугах».

— Мой отец — владелец «Зеленых лугов». — Вернон прошествовал мимо меня к дальней стороне стола, чтобы проверить там соединение проводков. — Это вон там. — Вытянув худую руку, Вернон указал туда, где находилась сыроварня. — Слышали, что в Юнион-Тауне через месяц открывается новый бакалейный магазин? Кроме того, там почти закончено строительство нового торгового центра. С недавних пор такие магазины называются «супермаркетами». Там будет большой отдел молочных продуктов. Молоко будет продаваться в пластиковых бутылках, можете себе представить?

— В пластиковых бутылках? — хмыкнул отец. — Черт знает что!

— Скоро пластик войдет в нашу жизнь повсеместно, — продолжал Вернон, выравнивая домик. — Это наше будущее. Пластик везде и всюду.

— Ваш отец… Вернон, в городе его давно не видели. Вчера я разговаривал об этом с мистером Долларом. Сегодня говорил с мэром Своупом и доктором Пэрришем, потом зашел в банк и спросил там. Никто не видел вашего отца года два или даже больше. Клерки в банке сказали, что важные бумаги забирает из банка мистер Притчард, потом привозит их обратно, уже подписанные Мурвудом.

— Да, именно так все и происходит. Ну что, Кори, как тебе нравится вид на Зефир с высоты птичьего полета? Можно вообразить, что ты летишь над крышами домов.

— Совершенно верно, сэр.

Как ни странно, но в ту минуту я именно об этом и думал.

— Нет, Кори, не нужно никакого «сэр». Просто «Вернон», договорились?

— Мы учили Кори уважительно обращаться к взрослым, — заметил отец.

Вернон посмотрел на него с удивлением и легким испугом.

— К взрослым? Но ведь мы с ним сверстники.

На несколько секунд отец словно лишился дара речи. Наконец он нашел в себе силы с опаской произнести:

— Ага.

— Кори, хочешь сам управлять поездами? Иди сюда!

Вернон стоял над пультом управления с рычажками и цифровыми шкалами.

— Приближается товарный состав, следующий без остановки! Ту-ту!

Я подошел, к пульту управления и увидел, что его устройство по сложности не уступает делению дробей.

— Что мне можно делать?

— Все, что угодно, — ответил Вернон. — Это и есть самое интересное.

Я осторожно повернул пару рычажков и покрутил цифровую шкалу. Один из поездов побежал быстрее, другой медленнее. Из-под колес паровоза вовсю повалил пар. Мигнули сигнальные огни, и раздался свисток.

— Мурвуд по-прежнему живет в особняке, Вернон? — спросил у нас за спиной отец.

— Он отдыхает у себя наверху.

Все внимание Вернона было сосредоточено на поездах.

— Я могу с ним повидаться?

— Когда мой отец отдыхает, к нему никто не допускается, — объяснил Вернон.

— Но не всегда же он отдыхает? — спросил отец.

— Само собой. Но отец всегда слишком утомлен, чтобы держать меня в курсе дела.

— Вернон? Не могли бы вы повернуться ко мне?

Вернон исполнил просьбу отца, краем глаза продолжая следить за железной дорогой.

— Мистер Мурвуд еще жив?

— Живо, живо. Моллюски и мидии мне, живо, живо! — негромко пропел Вернон, потом нахмурился, словно понял наконец суть вопроса. — Конечно, он жив! Кто, если не он, по-вашему, ведет семейные дела?

— Может быть, мистер Притчард?

— Мой отец сейчас находится наверху, он отдыхает, — повторил Вернон с легким нажимом на последнем слове. — Кто вы, мистер Маккенсон, — молочник или инквизитор?

— Молочник, — ответил отец. — Любопытный молочник.

— Не просто любопытный, а очень и очень любопытный. Давай, Кори, добавь ходу! Шестой скорый идет с опозданием!

Я продолжал с упоением крутить ручки и цифровые шкалы. По мановению моей руки поезда проносились мимо, лавируя между холмами и плавно вписываясь в повороты.

— Знаешь, Кори, мне очень понравился твой рассказ про озеро, — сказал вдруг Вернон. — Оно мне всегда представлялось зловещим, поэтому я и нарисовал его черным. Там внутри скрыта страшная тайна, правда?

— Да, сэ… Вернон, — вовремя исправился я.

Я не мог с ходу приучить себя обращаться к старшему по имени.

— Я прочитал в «Журнале» о том, что случилось, — сказал Вернон и, наклонившись над миниатюрным Зефиром, поправил покосившееся деревце на склоне холма, при этом его тень упала на землю. Выполнив задуманное, он отступил на шаг и посмотрел на город сверху вниз. — Убийца наверняка знал, что озеро Саксон в наших краях считают бездонным, а это означает, что он сам из местных. Возможно, он живет в одном из этих домов в Зефире. Что же касается убитого, то, раз никто с марта месяца не заявил о его исчезновении и никто не опознал в нем по описанию своего родственника или знакомого, он человек нездешний. Таким образом, необходимо установить, какая связь может быть между этими двумя людьми, один из которых — местный убийца, а другой — жертва, приехавшая откуда-то издалека.

— Шериф тоже хотел бы это выяснить.

— Шериф Эмори — хороший человек, — заметил Вернон, — но не слишком хороший шериф. Он первый с этим согласится. У него нет собачьего инстинкта ищейки, он вполне может выпустить птичку, когда она находится в его когтях.

Задумчиво склонив голову на плечо, Вернон почесал живот под пупком. Потом подошел к медной пластине с выключателями, привинченной к стене, и выключил свет. Как только над игрушечным Зефиром сгустилась тьма, в нескольких домишках зажегся свет. Локомотивы освещали пути лучами своих прожекторов.

— Итак, было раннее утро, — медленно проговорил Вернон. — Убивать кого-то лучше еще до рассвета, чтобы, когда придется сбрасывать труп в озеро, никто не появился бы на шоссе № 10. Почему убийца дожидался утра, чтобы осуществить свой план?

— Хотелось бы и мне узнать, — отозвался отец.

Я продолжал поворачивать рычажки, на шкалах зажглась подсветка.

— Наверняка убийца — человек, к которому никогда утром не приезжает грузовик из «Зеленых лугов», — продолжал Вернон. — Вот почему он не принял во внимание график доставки молочных продуктов. Знаете, в чем я почти уверен?