Он запнулся.
– Это ваши дела, – сказала Светлана вежливо.
– Спокойной ночи, – добавила Карина.
– Тебе того же желать не буду, – усмехнулся Вилли.
Троица двинулась прочь от костра, вдоль цепочки фургонов. Из-под тентов доносился храп наемников. В придорожной траве шуршали ночные зверьки. В прорехи между висящими над дорогой ветвями деревьев заглядывали любопытные глаза звезд.
– Давай сначала сделаем Свете хорошо, вместе. Я еще не могу привыкнуть, что… – сбивчиво начала объяснять ведьма. – Я боюсь, что если мы с тобой сначала…
– Я понял, – ответил сидх.
Ринке ощутил прикосновение маленькой холодной ладони – Светлана сжала ему пальцы.
– Только я прошу вас, господин сидх, неторопливо и нежно, – сказала ведьма вроде бы шутливо, но сидх уловил странные нотки в ее голосе. Словно бы целительница испытывала страх и отчаяние, но изо всех сил пыталась это скрыть. – Я понимаю, что вам хотелось бы отомстить за все, что мандречены сделали с вашим лесом, но я из Боремии… Учтите это…
– Хорошо, – ответил он и чуть пожал руку ведьмы в ответ. – Карина мне подскажет, если что.
– Ну да, – бодро откликнулась та. – И даже покажу.
Кроватью ведьмам служили точь-в-точь такие же ящики, что и проводникам. Вместо матрасов ведьмы использовали казенные одеяла. Свернутые куртки послужили воительницам подушками, а укрывались они своими форменными плащами. Карина разрешила всем своим ведьмам летать без плащей и курток, в одних рубашках и кольчугах.
Однако в отличие от проводников, Карина и Светлана сдвинули свои ящики вместе.
Ринке заглянул в зеркало, магически приклеенное к тенту чуть выше уровня его глаз. Эльф с большим удовольствием полюбовался на свой гладко выбритый подбородок. Несколько веточек клевера и кашки, засунутые за зеркало, были сорваны не далее как сегодняшним вечером, если судить по аромату. На веревке, натянутой через весь фургон, сушились метелочки зверобоя – запасам обезболивающих в ларчике целительницы был нанесен огромный урон, и Светлана собирала вдоль дороги полезные травы, когда они попадались ей на глаза.
Светлана отстраненно смотрела на магический шар. Они создавали его втроем, и теперь голубые и алые полоски закручивались на поверхности светящейся сферы в замысловатую спираль. Карина присела на край кровати и стянула кольчугу через голову.
– А это зачем? – заинтересовался Ринке.
Он указал на пару бронзовых плечиков, похожие на те, куда вешают платья, только очень уж мощные. Плечики свисали с потолка на цепи; посмотрев вверх, Ринке увидел, что цепь прикреплена к центральной балке, держащей тент фургона.
– А вот зачем, – ответила Карина и повесила кольчугу на плечики.
– Потрясающе, – ответил Ринке и стал снимать рубашку.
Светлана почувствовала, как у нее перехватило горло, и она уставилась на свое отражение в зеркале. Сидх обернулся, ища, куда бы повесить одежду.
– Если ты не возражаешь, мы ее свернем и положим в изголовье, – обратилась Светлана к Ринке. Тот кивнул и отдал рубашку целительнице. Карина наклонилась к обнаженному животу сидха и заметила:
– Какая у тебя родинка под грудью интересная.
– Это не родинка, а татуировка, – ответил Ринке.
– Это знак твоего клана? – спросила ведьма. – Очень похоже на…
Карина запнулась – спазм перехватил горло. Заклятье, наложенное Светланой, действовало. Но Ринке понял, что она имела в виду.
– Да, похоже на мой герб, – сказал он. – Но у нас родовых татуировок не делают. Я сделал на себе эту метку, когда пошел в Ежи. Чтобы можно было опознать тело. Обычно берут руну, первую из своего имени, и я поступил как все. Эта руна обозначает «завитушка». Как и мое имя.
– Я умею читать на квенье, – заметила Карина. – Там эта руна означает «метель, поземку, зиму».
Светлана тем временем откинула одеяла-плащи с кровати. Ринке увидел, что она застелена простынями. И похоже – даже чистыми.
– Как вы уютно устроились, – сказал сидх. – Да, женщина способна даже сарай превратить во дворец…
– Я бы сказала – в теплое гнездышко, – заметила Карина.
Светлана тоже сняла и повесила кольчугу и рывком стащила с себя блузку.
– Я не знаком с обычаями людей в этой сфере жизни, – сказал Ринке, глядя на целительницу. – Это у вас называется «неторопливо»?
Ведьма замерла, закусила губу. Карина не могла видеть лица подруги из-за Ринке, стоявшего между ними, но сидх смотрел прямо в глаза целительнице.
– Я весь твой, – сказал он. – Почему бы тебе ни сделать со мной что-нибудь?
Светлана ощутила, как запылали ее щеки.
– По сравнению с вашими соплеменницами, искусными в ласках, боюсь опозориться, – пробормотала она.
«А мне кажется, что ты боишься другого», телепатировал ей сидх.
«Да», дрожа от ярости и унижения, передала ему Света. – «Ты сам все прекрасно видишь. Так сделай же это быстрее, не мучь меня…».
«Нет», спокойно отвечал Ринке. – «Я не буду тебя мучить. Но жадно поглощают яства только обжоры и те, кто очень голоден… А я – ни то и ни другое».
Он повернулся спиной к мандреченке, завел руки назад.
– Возьми меня за руки, Карина, – сказал он вслух. – Крепко держи…
Ведьма хмыкнула, поднялась и взялась за запястья сидха.
– Я держу его, Светик, – сказала Карина, глядя на подругу через плечо Ринке. – Давай.
Целительница подошла вплотную к сидху. Колеблясь, коснулась рукой обнаженного плеча – чуть ниже следов зубов. Светлана поняла, что Ринке смог доставить Карине очень острое удовольствие. Целительница ощутила, как сокращаются мускулы сидха. Ведьма глянула на лицо подруги. Глаза Карины были полузакрыты. Светлана поняла, что не так уж крепко Карина держит руки Ринке. Точнее, совсем не мешает Ринке двигать ими, и скорее всего, думает сейчас только одно: «Продолжай, продолжай…». Сидх чуть подался вперед, чтобы поцеловать целительницу, и она покорно подставила губы. Но он едва коснулся ее губ; ощутив их вялость, Ринке отстранился. Карина уткнулась в его плечо, обеими руками ухватилась за талию.
– Карина, поцелуй Свету, – хрипло произнес сидх. – Я плохо целуюсь.
Ведьма подняла лицо. Целительница наклонилась вперед. Языки двух ведьм сплелись, и в этот момент Светлана ощутила, как у Ринке встает. Ведьма непроизвольно подалась назад, но Карина обняла ее, крепко прижав к Ринке. «Пусть», подумала целительница. Аура Карины горела разноцветными сполохами возбуждения. Ауры ведьм смешались, настроение подруги передалось и Свете. Карина была магом более высокого уровня, и перестраивала ауры слабых магов в резонанс к себе даже не задумываясь. Но на этот раз причина была не только в этом. Ринке не закрывал свою ауру магическим экраном, сейчас это было ни к чему. Света ощутила спокойное и ровное тепло его сущности, душу сидха – не обжигающую страсть пламени, а уют алеющих под слоем золы углей. Перед внутренним взором ведьмы мелькнуло лицо Арги, склоняющегося над углями. Неожиданно Светлане стало легко. Как это часто бывало, Свете передались образы, крутившиеся в этот миг в сознании подруги.
Река… Пустынный берег, сумерки, туман над водой…
Карина рассказывала Свете мандреченскую легенду о реке Калине, отделяющей Подземный мир от мира людей. Светлана ощутила, как подруга отталкивается веслом от берега живых, как теплая мгла окутывает их обоих.
Нет, их троих.
Света обхватила сидха руками – и соединила их на спине подруги. Она ощутила губы Ринке у себя на шее, под ухом, но это уже не вызвало отвращения.
Целительница ошиблась – согласно вере мандречен, после смерти человек не переплывал реку, а спускался в чертоги Ящера по длинной-длинной лестнице.
Но души боремцев поднимались в небо, танцуя по языкам неистового пламени; и в следующие полчаса Ринке узнал, в чем причина столь разительных расхождений в мифах двух человеческих племен.
– Когда же ваша сила и гордость прольется на иссохшую в ожидании землю живительным потоком, господин сидх?
Ринке засмеялся.
– Да это совсем необязательно, госпожа ведьма, – сказал он. – Главное, что вам хорошо…
