Читаем без скачивания Королевский убийца - Робин Хобб

— Из Ферри? Значит, прошло по меньшей мере пять дней с тех пор, как это произошло. Почему они не зажгли сигнальные огни? — спросил я. — Почему не послали почтовых птиц в Галле и Силбей? Будущий король Верити оставил в этом районе патрульное судно. С него должны были увидеть огонь из Галлса или Ферри. А на Красной Башне находится Уилл. Он должен был заметить сигнальные огни. Он послал бы сообщение Сирен. Как могло случиться, что известия не были получены? Как мы могли ничего об этом не знать?

Кухарка еще больше понизила голос и с ожесточением шлепнула тесто, которое она месила.

— Мальчик сказал, что сигнальные огни были зажжены в Ферри и в Айстауне, а в Галле послали птиц. Корабль не пришел.

— Тогда почему мы не знали… — Я глубоко вздохнул, пытаясь справиться со своей бесполезной яростью. Где-то внутри меня слабо шевельнулось присутствие Верити. Слишком слабо. Связь Скилла уходила как раз тогда, когда ей следовало быть сильной. — Что ж, сейчас уже нечего говорить об этом. Что сделал Регал? Послал «Руриск»?

Повариха фыркнула и некоторое время молча месила тесто.

— Ничего он не сделал и никого он не послал, вот что я слышала. Ничего не сделал. Ты знаешь, Фитц, я не люблю сплетен, но говорят, что принц Регал знал об этом. Когда мальчик пришел — о, Регал был так добр, так полон сочувствия, — у паренька сердце растаяло. Обед, новая куртка, маленький кошелек за труды. Но он сказал, что теперь уже слишком поздно. Пираты давно ушли. Нет смысла посылать корабль или солдат.

— Возможно, слишком поздно, чтобы отомстить пиратам. Но что же будет с жителями Ферри? Рабочие, чтобы помочь восстановить дома. Телеги с едой…

— Говорит, что на это нет денег, — повариха отчеканивала каждое слово. Она начала разделывать свое тесто на булочки и прихлопывала каждую, чтобы она поднималась. — Говорит, что целое состояние потратили на то, чтобы построить корабли и снарядить команды. Говорит, что Верити забрал то немногое, что еще оставалось, для своей экспедиции к Элдерлингам. — Повариха замолчала и вытерла руки о передник. — Но он сказал, что очень сожалеет. Действительно очень сожалеет.

Холодная ярость захлестнула меня. Я похлопал повариху по плечу и заверил ее, что все будет в порядке. Как во сне я покинул кухню и пошел в кабинет Верити. У дверей я остановился, прислушиваясь. Один ясный проблеск намерений Верити. У стенки комода я найду изумрудное ожерелье, камни оправлены в золото. Оно принадлежало матери его матери. Этого будет достаточно, чтобы нанять людей, купить зерна и послать в Ферри. Я открыл дверь кабинета и остановился.

Верити был неаккуратным человеком и собирался поспешно. Чарим ушел с ним, он не мог ничего убрать. Этого не мог сделать ни один из них. Другой человек вряд ли счел бы, что здесь что-то не так, но я видел эту комнату и своими глазами, и глазами Верити. Это было во всем. Тот, кто сделал это, или не боялся, что его раскроют, или плохо знал Верити. Все ящики и дверцы были закрыты, буфет заперт, кресло придвинуто к столу. Все выглядело слишком аккуратно. Без особой надежды я подошел к ящику и открыл его. Я вытянул ящик до конца и заглянул в задний угол. Может быть, это неаккуратность Верити спасла его. Я не стал бы искать изумрудное ожерелье в груде, в которой лежали старая шпора, пряжка поясного ремня и кусок частично обработанного оленьего рога. Но оно было здесь, завернутое в кусок холста. Там было несколько других маленьких, но ценных предметов, которые следовало убрать из комнаты. Собирая их, я был озадачен. Если их не взяли, что же было целью поисков? Если не мелкие ценности, то что же? Я методически отобрал дюжину карт и начал снимать со стены несколько других. Когда я осторожно скатывал одну из них, тихо вошла Кетриккен. Мой Уит предупредил меня о ее приходе даже прежде, чем она прикоснулась к двери, так что я поднял голову, чтобы без удивления встретить ее взгляд. Я твердо стоял под натиском эмоций Верити, которые неслись сквозь меня. При виде нее его присутствие во мне усилилось. Она была красивая, бледная и стройная. На ней было платье из мягкой голубой шерсти. Я задержал дыхание и отвел взгляд в сторону. Она испытующе посмотрела на меня.

— Верити хотел, чтобы карты убрали на время его отсутствия. Сырость может повредить им, а эту комнату редко топят, когда его здесь нет, — объяснил я, заканчивая скатывать карту.

Она кивнула.

— Без него здесь так пусто и холодно. Не только потому, что очаг холодный. Здесь нет его запаха, нет его беспорядка…

— Значит, это вы убирали здесь… — я попробовал спросить это обычным голосом.

— Нет. — Она рассмеялась. — Моя уборка только портит тот относительный порядок, который он здесь поддерживает. Нет, я оставлю все как есть до его возвращения. Я хочу, чтобы, когда он вернется домой, все его вещи оказались на своих местах. — Ее лицо посерьезнело. — Я послала пажа, чтобы найти тебя этим утром, но тебя не было. Ты слышал новости о Ферри?

— Только слухи.

— Значит, ты знаешь столько же, сколько я. Меня никто не приглашал, — сказала она холодно. Потом повернулась ко мне, и в ее глазах была боль. — Большую часть мне рассказала леди Модести, которая слышала, как слуга Регала разговаривал с ее служанкой. Когда стражники пошли к Регалу с докладом, они должны были зайти за мной. Разве они совсем не думают обо мне как о королеве?

— Моя леди, королева, — мягко напомнил я ей, — по всем законам послание должно было быть доставлено непосредственно королю Шрюду. Я подозреваю, что так оно и было, а люди Регала, которые охраняют дверь короля, послали за ним, а не за вами.

Она подняла голову.

— Значит, придется напомнить о моем существовании. В эту глупую игру можно играть вдвоем.

— Может быть, другие сообщения просто заблудились? — подумал я вслух.

Ее синие глаза посерели от гнева.

— Что ты имеешь в виду?

— Почтовые птицы. Сигнальные огни. Послание Уилла из Красной Башни. Конечно же, хоть что-то из всего этого должно было донести до нас весть о нападении на Ферри. Одно может не дойти, но все три?

Она побледнела, поняв, о чем я говорю.

— Герцог Бернса наверняка думает, что на его просьбу о помощи никто не откликнулся! — Она подняла руку, прижала ее к губам и прошептала сквозь пальцы: — Это предательство, чтобы опозорить Верити! — Ее глаза округлились. — Этого нельзя терпеть!

Она повернулась и бросилась к двери. Ярость сквозила в каждом ее движении. Я успел встать перед ней и прижался спиной к двери, не выпуская ее.

— Леди, моя леди, королева, я молю вас, подождите. Подождите и подумайте!

— О чем я должна думать? Как лучше раскрыть всю глубину его предательства?