Дурацкий сегодня день, всё наперекосяк, всё не так, скорей бы закончился. И разговора нормального тоже не вышло.
Спускается в кухню поесть, но ко мне так и не выходит. Сама не замечаю, как засыпаю, просыпаюсь глубокой ночью — неудобно всё-таки, не кровать. Окно тёмное, спит, наверное. Вздыхаю. Сама виновата. А с другой стороны, знать бы ещё, о чём разговаривать…
Антер
Смотрю на неё из окна, стараюсь, чтобы не видела. Никогда, наверное, уже не лечь рядом, не ощутить прикосновение, не знаю, сколько ещё я так выдержу, осознавая, что ничего не значу для неё. Отвратительный раб, которого жаль — так, получается? Но ведь иногда казалось, что ты действительно ко мне как к человеку относишься.
Зачем тебе планету переворачивать? На Тарине хоть целый гарем собрать можешь, включая пришлых бизнесменов. Платье надела, чтобы мне приятно было. Только не слишком верится, скорее уж наоборот.
Непросто ей одёргивать меня. Ну так и скажи, что тебе нужен послушный раб, который хлопот не доставляет. А вольной просто дразнишься.
Зря ты этот сетевик купила, хожу вокруг успокоиться не могу, уже сто раз ком-номер про себя повторил. Ночь поздняя, сверяюсь с таблицей, у них там вечер должен быть. Рискнуть, испытать удачу? Вдруг удастся, вдруг помогут…
Всё-таки решаюсь. Набираю. С десятой или двадцатой попытки.
Почти сразу на экране появляется симпатичная молоденькая девушка, смотрит с удивлением. Паникую. Неужели не туда попал?
— Да? — спрашивает.
— Могу я… — начинаю, что-то голос садится, заставляю себя сделать его твёрже, — поговорить с Клодом?
— Папы сейчас нет до… Антер?!!
— Лисия? — бормочу, ну правильно, я её видел последний раз ещё когда родители живы были, ей лет десять исполнилось.
— Антер, ты где?!
— На Тарине, — говорю не подумав, вот чёрт.
— Далеко где-то? — хмурится, вспомнить не может. Знала бы ты, как далеко…
— Ты почему раньше не позвонил? Мы же тебя похоронили уже… то есть прости, — зажимает рот рукой, смотрит на меня во все глаза, зачем я позвонил, дурак. — Отец одно время даже запил, говорит, друга не уберёг, сына его не уберёг, еле вытащили, ну что тебе, сложно было? Ты как вообще живёшь? Ну рассказывай, что ж ты молчишь?!
— Да у меня всё хорошо, — говорю. Не могу я ей ничего сказать. — Вот решил… В общем, передай ему, что всё нормально.
— Подожди, ты хоть номер оставь, как с тобой связаться можно? Ты бы в гости заехал? Отец три года искал тебя! Куда ты так пропал?
— Извини, Лиська, мне бежать пора. Просто передай, что всё в порядке.
Отключаюсь, невзирая на её протесты. Вот чёрт. Нужно будет комм-номер сменить, чтобы не нашли. Не вернусь я домой, ну как я им скажу, кем мне все эти годы быть и что делать приходилось?!
Дурацкое тело снова трястись начинает, выключаю свет, падаю на кровать, только бы не вошла, не увидела, не спрашивала ни о чём. Кому я, к чёрту, нужен? Нигде для меня жизни не будет.
Снова долго кручусь, а ведь уже и спать нормально начал. Почти нормально. Слышу шаги, замираю. Останавливается под дверью, вцепляюсь зубами в подушку, стараюсь расслабиться. Не знаю, чего хочу больше, чтобы прошла мимо, или чтобы не проходила.
Открывает, заходит тихо, лежу, только бы не выдать себя.
Садится на кровати, надеюсь, ты не слышала разговора? Не должна бы, на улице же лежала.
Проводит рукой по волосам, по спине, вот теперь не уходи, пожалуйста, Тали… Прикоснись ещё. Хоть так.
Вздыхает. Встаёт. Поправляет одеяло. Посиди со мной немного.
Уходит. Чёрт, как же мне тебя понять…
Глава семнадцатая
АнтерСнова тревожные сны, всю ночь просыпаюсь, кажется, будто опять зашла, ощущаю прикосновение в волосах, на спине. Только под утро забываюсь, но мелодичная трель будильника вырывает из крепкой утренней дрёмы. Ну да, реабилитация.
Прислушиваюсь, тихо. Кручусь, не хочу вставать, надо будет — позовёт. Не зовёт. Проходит пять минут, десять, пятнадцать, вспоминаю, что просила будить. Надеваю домашние брюки, спускаюсь, нигде не видно.
Стою под дверью, решаюсь, как-то не по себе, вёл себя вчера как… не знаю кто, и что это на меня нашло? Ведь никогда не обещала, что могу на что-нибудь рассчитывать, даже став свободным. Наоборот, всегда напоминала: её другие мужчины привлекают, те, которые сильные и смелые. Что ты снова хотел доказать?
Ну а сколько можно терпеть при ней унижения…
Надо, наверное, сказать, что звонил на Теллус. Интересно, Лисия Клоду передаст? Наверное же передаст. Надеюсь, забудет название планеты.
Это так странно. Жить шесть лет надеждой на один единственный звонок. И вот он, этот звонок — совсем не такой, как представлялось, и не тогда, и не с тем человеком, даже подумать страшно, что было бы, если бы от него зависела моя жизнь? Если бы меня ловили?
Впрочем, может, и я рискнул бы сказать. А может, повезло больше бы — Клод был бы там.
Впутать их в этот кошмар, как же обычному человеку справиться с таринской системой? Захотел бы он с этим связываться? Зря позвонил. Откуда у него могут быть такие возможности? Давно уже один непокорный раб утратил иллюзии насчёт лёгкого освобождения. Хотя всегда хотелось верить в "а вдруг"…
А потом? Без денег, без дома, без ничего — куда? Сесть ему на шею — ни образования, ни профессии, кому я там нужен. Но ведь искал же.
Чёрт, надеюсь, мой звонок Тали не повредит. Говорила же, что к ней присматриваются, могут ли прослушивать линии? Не предъявят ли претензий в своеволии раба? Но ведь сама же разрешила.
Сколько времени прошло, решительно приоткрываю дверь. Нужно было, пожалуй, постучать. Привык, если ночью захожу — то бесшумно.
Смущённо застываю. Тали в пеньюаре полусидит на кровати, оборачивается ко мне. Скоро у меня от одного вида этого пеньюара будет кровь в голове стучать, а уж когда она в нём…
— Простите… госпожа… думал, вы спите… просили будить… — говорю сбивчиво, сам на себя злюсь, не можешь нормально сказать?
— Спасибо, — кивает, улыбается так ласково, прямо сердце сжимается. Какая же она уставшая, вдруг замечаю, хочется спросить, не случилось ли чего, но ведь видел, что не случилось.
— Пойду комбайн запущу, — поворачиваюсь. Как-то неловко вышло. Что это она сидит не выходит.
— Сейчас приду, — слышу вслед, — никак не могу заставить себя встать.
Небо пасмурное, дождь накрапывает, может, из-за погоды? Иду убираю гамак, снимаю поле: никакие роботы не польют так, как дождь. Тали вроде собиралась купить что-то на улицу? Или передумала?
Спускается уже одетая, в любимых брюках и жакете, нужно поспешить, наверное.
