Читаем без скачивания Бледная графиня - Георг Борн

— Ну, будь умницей, — сказал он. — Ты должна стать моей! Пошли со мной.

— С вами? Куда? — задыхаясь, спросила Лили.

— Куда же как не в замок, мое сокровище. Я сам живу в замке, туда же отправишься и ты.

— В замок? Никогда! — воскликнула Лили и снова попробовала вырваться.

Но сопротивление ее было тут же пресечено. Гедеон легко поднял Лили на руки и понес. Она еще пыталась отбиваться. Он дважды едва не уронил ее, пряча лицо от ее кулачков у нее же на груди.

Куда нес он ее? Она не верила ни одному его слову. Где жил он сам? Как мог попасть сюда?..

Снова отчаянно позвала она на помощь, и крик ее далеко разнесся в тишине.

Но на этот раз, очевидно, она была полностью в его власти. Спасения ждать было неоткуда. Силы оставили Лили. Она больше не в состоянии была сопротивляться.

XVII. ЯД

Графиня прекрасно осознавала, какую ужасную опасность для нее таит решение анатомировать труп графа, но ничем не показывала своего беспокойства.

Несколько дней спустя после изъятия из склепа труп вернули, но тут же, в присутствии химика Польмана, вскрыли и гроб графини. Камилла не присутствовала при этом, отправив туда вместо себя капеллана, который и сообщил ей подробности.

С того самого вечера, когда ей нанесли визит прокурор с Гагеном, графиня приказала горничной ночевать рядом со спальней, поскольку, как объяснила сама, чувствовала себя нехорошо. И теперь в ее спальню можно было пройти только через маленькую комнатку, где горничная стерегла свою госпожу. Кроме того, на случай, если бы пришлось посылать за доктором, лакею Максу было приказано день и ночь находиться в ближайшей передней. Установив двойной заслон, графиня немного успокоилась и стала ждать развития событий.

Прошло около недели после визита прокурора. И однажды к замку подъехала карета. Это снова был прокурор, но с ним, вместо Гагена, — судебный стряпчий и химик Польман.

Графиня гневно нахмурилась и вызвала Макса.

— К нам приехали, — сказала она. — Объясните этим господам, что я нездорова и сегодня не смогу их принять.

Лакей ушел, а Камилла стала прислушиваться, о чем он с ними говорит.

Однако через несколько минут Макс вернулся.

— Что еще? — недовольно спросила графиня.

— Господин прокурор велели сказать, что речь идет о таком важном известии, что его никак невозможно откладывать.

Графиня быстро прошла в приемную, и следы гнева так и остались на ее лице. Посетители поклонились, а прокурор сделал несколько шагов навстречу графине. Но прежде чем он успел раскрыть рот, она сама заговорила — резко и взволнованно:

— Ваши посещения, господа, стали для меня очень утомительными. Я бы просила вас закончить все ваши дела в моих имениях сегодня же.

— Вы несправедливы, графиня! — спокойно возразил прокурор. — Мы только исполняем наш долг: мы обязаны известить вас о результатах известных вам исследований.

— Мы приехали сюда не по своей прихоти, а по насущной необходимости, — поддержал коллегу и стряпчий Шмидт. — Мы и так постарались сделать все так, чтобы вам было удобней.

— Прошу вас, все, что необходимо, сообщить мне сегодня, — холодно повторила графиня, жестом указывая на кресла и садясь сама. — Мои нервы не настолько крепки, чтобы спокойно относиться к этим неслыханным экспериментам.

— А между тем, графиня, должен сообщить вам, что наши предположения, о которых в прошлый раз мы говорили, вполне подтвердились, — сказал прокурор. — И, как ни тяжело для вас все это, я надеюсь, что вы не откажете нам в содействии, узнав подробности, которые сейчас расскажет вам господин стряпчий.

— Нами было произведено нечто вроде предварительного следствия, — начал Шмидт. — Выяснилось, что мы имеем дело с явным преступлением. Правда, пока не ясно, кто преступник. И для того, чтобы найти его, мы и обращаемся к вам с просьбой сообщить нам все, что вам известно касательно этого дела. Нередко незначительная деталь, пустое, на первый взгляд, обстоятельство ведут к разгадке.

— Продолжайте, сударь. Я со своей стороны постараюсь рассказать вам все, что об этом знаю, — сказала графиня.

— Опытный химик господин Польман сообщит нам о результатах проведенных им анализов. — Шмидт сделал жест в сторону ученого.

Но едва Польман начал свой рассказ, как графиня взволновалась и нервно попросила:

— Прошу вас пощадить меня и избавить от этих ужасных описаний. Скажите мне коротко лишь о результатах.

— Результатом же было открытие того факта, что яд наличествовал не только в трупе графа, но и в трупе графини, — сказал химик.

Видно было, что слова эти не оставили графиню равнодушной.

— Так, значит, это правда? Яд! — прошептала она. — Поистине, вы приехали с ужасным известием.

— Да, теперь вполне доказано, что граф и графиня умерли от яда, — подтвердил прокурор.

В первое мгновение Камилла была действительно ошарашена и напугана известием, которое грозило ей страшной опасностью, но она быстро овладела собой и в следующее мгновение была уже по-прежнему холодна и спокойна.

— Это все, конечно, ужасно, господа, — сказала она, — но я отчасти уже готова ко всему. Вы только подтверждаете мои предположения, которые давно, сразу же после смерти графа, возникли у меня. До сих пор я молчала из уважения к дорогому покойнику, но сейчас я вынуждена рассказать вам о своих подозрениях.

— Говорите, графиня, — попросил Шмидт.

— Позвольте сознаться вам в том, что бросилось мне в глаза еще при жизни мужа, — сказала графиня. — Когда я еще жила у моей дорогой подруги, покойной Анны, поведение графа иногда казалось мне странным: после его посещений больной графини ей делалось хуже. После смерти графини Анны я, как и обещала ей, связала свою судьбу с графом. И первое, что поразило меня в нашей совместной жизни — это его какая-то, как мне тогда показалось, болезненная недоверчивость ко мне: он никогда не впускал меня в свой кабинет. Однажды я не захотела выпить вина, налитого мне супругом, но он принудил, и ночью я почувствовала себя очень дурно. Тогда я стала наблюдать за графом и нашла, что время от времени, по известным дням, он был мрачен и расстроен. Я убеждена, что он принимал яд. У меня нет доказательств, однако я уверена, что были дни, когда граф чувствовал непреодолимое желание давать яд себе и другим.

— Такие случаи бывают, — согласился прокурор.

— Мой муж умер так же, как и его первая супруга, моя приятельница, — продолжала графиня. — Не стану описывать, что я выстрадала за это время. Доктора не могли победить болезнь, и теперь оказывается, мои предчувствия были справедливы: яд, и в самом деле, был причиною смерти обоих.

— Ваше показание очень важно, и мы очень благодарны за него, графиня, — сказал Шмидт. — Для меня непонятно только одно обстоятельство, мимо которого проходит ваше объяснение. Я говорю о том, что в трупах графа, графини и лесничего Милоша найден один и тот же яд.

— Стрихнин, — уточнил Польман.

— В самом деле, во всех трех трупах один и тот же яд — не странно ли? — согласился прокурор.

— Для меня это тоже необъяснимо, господа, — пожала плечами графиня. — Может быть, в замке этот яд для чего-то использовался?..

— Возможно, — согласился прокурор.

— Это надо проверить, — сказал стряпчий. — Допустим, граф отравил себя и графиню в припадках умственного расстройства. Тогда надо допустить, что оставшийся после смерти графа яд мог каким-то образом попасть в пищу, которую ел перед смертью Милош.

— На это я вам не могу ничего сказать. Могу только надеяться, что ваше расследование найдет ответы на все вопросы, касающиеся трех таинственных смертей. Единственное, что я могу предложить, — произвести в замке обыск. Тем более что мне самой поскорее хочется узнать истину.

— Ваше желание понятно, графиня, и мы поспешим воспользоваться вашим любезным приглашением, — сказал прокурор. — Очень может быть, что обыск выведет нас на истинный путь, который вообще нелегко найти в подобных случаях.

— Начните с моих комнат, господа, — сказала графиня и встала.

— Здесь мы меньше всего ожидаем что-либо найти, — возразил Шмидт. — Куда отсюда можно пройти, графиня? — спросил стряпчий, указывая на дверь в передней, напротив двери на половину графини.