Покажи это соисповедникам твоим, которых и приветствуй от нас, также и друзей и благочестивых, которые тебе известны. Да сподобимся мы и личного собеседования! Если же это неугодно Богу, то употреби в посредство письмо, брат мой, созерцающий оттуда и созерцаемый. Брат твой Николай усердно приветствует тебя.
418. К Михаилу, самодержавному императору (II, 74)[1267]
По справедливости в настоящее время особенно должна из уст всех гонимых совершаться хвала (ср. Пс. 8:3), во-первых, Христу Царю всех, потом вашей богоизбранной державе, посредством которой получили мы, связанные, разрешение, содержимые под стражею – отпущение, угнетенные – утешение, израненные – исцеление, (585) осужденные – свободу, изгнанные – возвращение. И я думаю, справедливо полагать, что подвиг вашего царствования будет подражанием Христу, чтобы, совершая подобное подобному, могли и вы [Col. 1309] со Христом и за Христом сказать сущим во узах: изыдите; и сущим во тме: открыйтеся (Ис. 49:9). И: благословен Господь Бог Израилев, что воздвиг рог спасения нам (Лк. 1:68–69), нового Давида, второго Иосию, царя мирного царства, который будет совершать угодное Богу, который восстановит падшее, соединит разделенное, уврачует и исцелит, скажу словами пророка, и в день третий воскресит (Ос. 6:2–3). Подлинно, христоподобный[1268] император, впадшие в ересь подверглись участи смертной погибели, отвергнув иго Христа (ср. Мф.11:30) через отвержение иконы Его, хотя и называются христианами. Ибо веровать во Христа есть не что иное, как признавать, что Сын Бога и Отца, сделавшись совершенным человеком, может изображаться на иконе по подобию нашему, чтобы иначе не быть Ему чем-нибудь другим, нежели мы, оставаясь и неописанным с Отцом и Духом, поскольку Он же есть истинный Бог. Таким надобно представлять посредника между Богом и людьми (см. 1 Тим. 2:5), имеющим от того и другого то и другое и в обоих отношениях не имеющим никакого недостатка, как вещает весь сонм богоносных отцов. Как принятие начертанного изображения вашей державы есть признание вашего царствования и наоборот, так и в отношении ко Христу, Царю всей земли, надобно полагать то же самое, и тем более, что Царству Его не будет конца (Лк. 1:33). Поэтому если со всей истиной доказано, что с отвержением иконы Христовой отвергается Сам Христос, то очевидно, что с осуждением поклонения ей осуждается поклонение Самому Христу. Поэтому вселенная со времени самой апостольской проповеди, как свидетельствует и зрение через историю[1269], и слух через повествования[1270], и в божественных храмах, и на священных сосудах содержит и почитает икону Христа, Богородицы, Ангелов, ибо и они по повелению Божию изображаются в телесном виде, хотя бестелесны, (586) и живших в различное время святых. Наша церковь, недавно отторгшись от четырех патриархов, напрасно беззаконно поступала.
Но ныне время благоприятное, христолюбивейший владыка, теперь день спасения (2 Кор. 6:2), время примириться нам со Христом, при посредстве и по благоволению твоей мирной державы соединиться нам с верховною из церквей Божиих, Римскою, и чрез нее с прочими тремя патриархами[1271], чтобы единодушно едиными устами прославлять Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа (ср. Рим. 15:6) с Сыном и Святым Духом, величая и ваше благочестивейшее и превожделенное царствование.
419. К секретарю Стефану (II, 75)[1272]
Ты, любезнейший, некогда приветствовал нас устами стерегущего нас, от ярости которого да избавимся мы оба! Он чрезвычайно дышит гневом и угрозами против благочестивых, связывая, заключая под стражу, терзая, опустошая церкви Божии со всяким богохульством и наглостью, так что я не знаю, [делал ли это] другой кто-нибудь из известных нечестивцев. [Col. 1312] Я же хвалю твое любомудрие[1273], и весьма справедливо: ибо любомудрия были исполнены высказанные тобою пред императором слова, о которых ты знаешь, равно как и прочие речи и усилия твои к восстановлению нашей падшей церкви. Поистине мудрому и отличному по благочестию мужу свойственно поступать так для пользы и собственной, и всего Тела Христова, которое растерзал великий дракон, отступник, коварный змий, предтеча антихриста, нечистый и богохульный язык, превозносящийся выше
(587) всякого храма Божиего (ср. 2 Фес. 2:4). Ассирийский ум, варварское отродье, подобная Рапсаковой рука (см. 4 Цар. 18:17), проклятое Богом сердце[1274], всецелый служитель сатаны, и не знаю, какое употребить позорное выражение, достойное этой заразы, потому что многие названия приличны такому злодею[1275].
Впрочем, оставим речь об этом до другого времени. А теперь, возлюбленный, скажи мне, отчего по прошествии зимы не наступает совершенная весна, а только как бы освежение и некоторое проявление благополучия? Огонь погас; для чего же еще остается дым? Встань опять, вожделенный мой; потрудись еще, член Христов (ср. 1 Кор. 12:27). Не видите ли, как пал сожигаемый в огне нечестивец, проклинаемый и говорящими, и слушающими? Если его погибель не вразумит нас, говорит Златоустый, то кто после сжалится над нами? Неужели мы не восстанем? Неужели не поймем, что если бы не был отвергаем Христос чрез унижение святой иконы Его, то унижавший ее не погиб бы таким образом[1276]?
Услышите сия, вси языцы, внушите, вси живущии по вселенней (Пс. 48:2), что сталось с греками. Прежде антихриста явился антихрист; отнят у нас знак Царства Христова. Ибо если у нас не видно того, что составляет изображение телесного вида Его, во главе образа креста, но одно отвергается, а другое принимается, – то разделился Христос (ср. 1 Кор. 1:13) или, лучше, презрен Царь, умертвивший диавола, а копье, которым он убил врага, эта держава Его, украсило диадему, поправшую поразившего, как врага, наравне с пораженным. Слыши, небо, и внуши, земле (Ис. 1:2). Что за безумие объяло народ Божий? Слыши, Восток и Запад, как ослепла Византида, как оглохла, не слыша вашего обличительного голоса, не видя доказательства вашего свидетельства, но слушаясь противников Христовых, Ианния и Иамврия[1277] (ср. 2 Тим. 3:8), пагубной двоицы, которую, как я верно знаю, скоро поразит Троица, так что с двумя нечестивцами, уже погибшими[1278], погибнет и эта двоица, четвероглавая колесница диавола.
(588) Итак, вперед, вперед, брат: выступай еще на подвиги. Господь повелевает. Говори благое досточтимому слуху благочестивого императора нашего[1279]. Да подражает он приснопамятному Иосии; да будет новым Давидом, или Саулом, или Амоном, истребляя дела злейшего Льва и таким образом умилостивляя Бога [Col. 1313] и венцом мирного правления соделывая непобедимою державу своего царства!
420. К магистру Стефану (II, 76)
Я знаю, господин, как следует уважать высокие должности, особенно твою превосходнейшую[1280]. Но доступность и простота твоей души дала нам смелость и прежде когда-то писать, и теперь делать то же по требованию времени и по поводу того, что мы, грешные, выпущены из заключения под стражею ради Господа по смерти гонителя, о которой весть огласила слух всех людей не потому только, что он умер, но и что [умер] таким образом.
Это предисловие письма. Прежде же, чем [приступить] к изложению предположенного мною предмета, изъясню следующее: не без слез и скорби перенес я весть о смерти доброй и приснопамятной супруги твоей, думая о том, какой удар получила почтенная душа твоя от этой разлуки. Ибо она была поистине одною из похвальных жен, как говорят посторонние, как и я, смиренный, несколько испытал, а еще более блаженный отец мой[1281]; впрочем, всё вполне знаешь сам ты, господин мой.
Да будет память ее с праведными! Ибо я полагаю, что при прочих добродетелях она была и правомыслящею. А какая причина письма, это очевидно для твоей высокой власти. Тебя просит сонм гонимых, тебя умоляет слово истины: (589) первый – как любителя благочестия и монахов, а второй – как смелого ее любителя; и не потому, чтобы ты доселе не сражался впереди [всех] за то и другое, – ибо мы слышали, что ты по внушению Божию и делал и говорил, – но чтобы [не отказался] и на будущее время. Видишь ли, господин мой, каково зло ереси? Если бы оно не было таким, то не было бы столько страждущих, столько мучений и скорбей, которые достигли до крайних пределов вселенной. Видишь и смерть гонителя. Ободрись ты, которого легко ободрить; подвигнись, движимый Богом; простри руку помощи нашей долу лежащей церкви, сколько возможно; сколько есть силы, говори еще благое в слух благочестивого нашего императора. За Христа этот подвиг твой, за Богородицу, за всех святых. Ибо если кто, ухватившись за изображение императора, станет говорить или делать что-нибудь [пред ним], то речь его относится не к кому иному, как к императору. И если бы говорилось только об одном святом, и тогда была бы тебе величайшая награда; а где Христос и подвиг за Христа, там не радость ли для тебя, не слава ли и веселие – предаться этому со всем усердием? Так, возлюбленный господин мой, умоляю тебя и я, несчастный. Притом себе самим мы благодетельствуем, заботясь об общем благе; ибо и мы болеем вместе с другими, хотя не развращенным образом мыслей, но оскверняясь общением с еретиками.
