К счастью, пытка продолжалась недолго. Ларду накормили первой, и теперь Нор совершенно точно приметил, как эрц-капитан бросал ей в пищу какие-то желтые крупинки. А потом выяснилось, что шкуры на стенах предназначены не только для освещения. По крайней мере, одна из них прикрывала проточенный в мягком камне лаз, и адмиральский дед, согнувшись, заволок туда сонную девушку. Похоже, под скалами был скрыт целый лабиринт. Нор, пугаясь, начал было прикидывать, во сколько монет обошлась старому щеголю постройка этакого убежища, но вернувшийся хозяин заметил выражение его лица и пояснил:
— Пещера природная. Лигах в трех отсюда еще одна, да какая! Коридоров там побольше, нежели улиц в столице — чтоб мне краба в штаны, коли присочиняю. Я б вас сводил, показал, да ведь недосуг! К тому же там водятся всякие...
Началась трапеза. Котелок опустел быстро. Пока Нор полоскал его в роднике, хозяин с сомнением взглянул на хмурое лицо командира своей охраны и вдруг, будто решившись на нечто рискованное, скрылся за одной из светящихся шкур. Вернулся он с тремя деревянными кружками и объемистой, оплетенной цветными шнурами бутылью.
— Грешу, наверное, — вздохнул он. — Но ежели не грешить, можно вообразить себя праведником, а такой грех сугубее пьянства.
Лицо господина Тантарра сморщилось от жалости:
— Когда бы все так пили, как вы, то кабатчики бы с голоду повымирали. Тоже мне, грешник выискался...
Несколько мгновений молчали. Старый щеголь принялся раскупоривать бутыль. Сперва он пробовал ногтями, потом изящным ножиком для чистки ногтей — безуспешно. В конце концов потерявший терпение виртуоз боевой стали отобрал у него неподатливую посудину и лихим ударом о подошву вышиб затычку вместе с восковой печатью. Пристыженный эрц-капитан горько вздохнул:
— Все. Как вернусь, перво-наперво прогоню буфетчика. Это из-за него я утратил сноровку: паршивец взял моду подавать к столу раскупоренные бутыли.
Пока престарелый франт поносил буфетчика, а господин Тантарр разливал по кружкам прозрачную до невидимости жидкость, Нор лихорадочно соображал: не отказаться ли? Прежде парню лишь дважды приходилось пить ром — оба раза на спор, и оба раза вкус и последствия ему не понравились. Но сейчас старики так аппетитно предвкушали пьянство... А ведь уже разливают на троих — наверное, отказываться неудобно.
Виртуоз стали положил конец этим колебаниям, протянув ему кружку. В самом деле, нельзя же противиться Учителю!
Либо этот ром оказался каким-то особенным, либо Нор основательно подзабыл свои прошлые ощущения. Первое предположение, скорее всего, было ближе к истине, потому что господин Тантарр, выпив, уперся изумленным взглядом в эрц-капитана:
— Давно вы прячете здесь эту бутылку?
— С весны, кажется, — рассеянно ответил тот.
— Считаю долгом сообщить вам, разлюбезнейший мой хозяин, что вы все-таки грешник. — Учитель старательно обсосал усы. — Владеть этаким сокровищем с самой весны и даже ни разу не пригубить! Вот помяните мое пророчество — не миновать вам пекла за подобное злодеяние! Адмиральский дед развел руками:
— Да мне как-то тошно пить в одиночку. А слуги бродить со мною по здешним местам не хотят, им боязно.
— Понабирали себе слизней, отребье всяческое... — буркнул виртуоз, вновь наполняя кружки. — Один Хатр на воина походил, да и тот... Ну, покоя ему и вечной лазури!
Выпили за вечную лазурь для воина Хатра. Учитель утерся рукавом и резко повернулся к соловеющему Нору:
— Вот вроде все было у человека — и сноровка, и сила, и глаз хороший... Я это не с чужих слов знаю, я его самого знавал. Одна беда — он от ярости вроде слепого делался, переставал себя помнить. Оттого и погиб. Понял?
— Понял. — Нор тискал в ладонях пустую кружку, сутулился. — Я вот чего не пойму: вчера вы назвали меня виртуозом, хвалили за умение использовать чувства на пользу схватке, а сегодня предостерегаете грустной судьбой этого... Хатра... Да я и сам вижу, что не могу собою владеть. И раньше бывало, и сегодня оскандалился — вот почтеннейший господин эрц-капитан свидетель моей истерики. Зачем же вы говорили, будто я достиг подлинного умения?
Учитель пожал плечами:
— Вчера ты был виртуозом, а сегодня — нет. Знаешь, как обучают стрелков? Так вот: ты сейчас вроде очень хорошего стрелка, который из десяти пуль пятью попадает в самый центр мишени. Вчера я увидел, что ты сможешь научиться попадать в черное пятнышко каждым выстрелом. Понял? «Сможешь» и «можешь» — слова очень похожие, но все-таки имеют разный смысл.
— Вряд ли он сможет попадать каждый раз, — внезапно вмешался в разговор адмиральский дед. — У него две натуры — песнетворца и воина. Воин-то помогает песнетворцу, а вот песнетворец воину учиняет немало досады. Кстати сказать, иначе и быть не может.
Господин Тантарр от возмущения даже о бутылке забыл. Впрочем, он быстро опомнился, и тон его, хоть и сделался сух, уважительности не потерял.
— Не следует так уверенно рассуждать о том, что вам не известно. Сочинительство боевому умению не помеха, а как раз напротив. Иные наставники на последних годах обучения специально принуждают своих подопечных к выдумыванию баллад, стихов и мелодий, чтобы приучить их воплощать в нечто конкретное смутные порывы души. Меня самого так учили — разве результат получился плохим?
Бледные губы старца изогнулись в ехидной улыбке:
— Так, может быть, вы, почтеннейший, осчастливите нас каким-нибудь образчиком своего сочинительства? Дабы посрамить невежду, то есть меня?
Господин Тантарр нервно забарабанил пальцами по колену.
— Да я как-то давно уже не... — Он разглядел наконец выражение эрц-капитанского лица и надменно вздернул небритый подбородок. — Что ж, извольте. Э-э-э... Ну вот это: я был рожден... Нет, иначе как-то... А, вот!
Я слабым был рожден на свет,
Добычей всевозможных бед.
Но мне Ветра вручили сталь,
И все враги... э-э-э...
— "Бежали вдаль", не так ли? — с изысканной любезностью подсказал адмиральский дед.
— Именно так. — Учитель вытирал со лба испарину, проступившую то ли от выпитого, то ли от предпринятых им стихотворных усилий.
— Ну, что ж, вовсе не дурно. — Ученый старец сочувственно покивал. — Я только не смог уразуметь, за что вы свою матушку наименовали «добычей бед».
Господин Тантарр было грозно нахмурился, но тут же улыбнулся с видимым облегчением:
— Ах вот вы о чем! Конечно, вы спутали: не добыча бед меня родила, а я таким родился.
— Вот теперь мне ясно все до конца. — Эрц-капитан слегка подмигнул отчаянно зажимавшему рот Нору.
Пожилой виртуоз некоторое время молчал, хмуро рассматривая собственные колени, потом сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
