— Да, старые легенды говорят, что там золота видимо-невидимо.
— Старые легенды или Демьян? Ему верить, что себе в сапог ссать: вроде и тепло, но и в то же время мокро.
— Может, стоит послать кого? Пусть поглядит, проверит.
— Может, — кивнул Крюков…
Откуда-то запахло сыростью. Капитан ещё раз втянул носом воздух и, чуть откашлявшись, вдруг спросил:
— Острог сгорел полностью? Живых там видели?
— Нет… никого не заметили. Но Семён, как я понял, постарался пройти западным бережком, чтобы его не засекли… И в этот раз он доставил больше «меди»…
— Больше… меньше… Как это всё уже надоело. Такое ощущение, что я в шкуродёра какого-то превратился, а не в воина…
Снова вспомнился констапель Филиппов. Настоящий матрос, старой закалки… Таких как он, контр-адмирал Пущаев называл истинными канийскими воинами, «косточкой».
— Его руки, может, и по локоть в крови, — говаривал контр-адмирал, когда в кают-компании собирались его подчинённые. — Его хлеб — труден и горек. Но он честен и верен своему долгу. И наша с вами цель оставаться такими же, не смотря ни на что…
Крюков снова затянулся, глядя на карту на столе.
— Что наш «гость»? — повернулся Назар к старпому. — Не скучает?
— Ест, пьёт… отдыхает… как вы и приказывали…
— Ясно, — капитан оборвал доклад своего помощника. — Что-то ты, Виктор, не весел в последнее время. Случилось чего?
— Нет, всё хорошо. — Виктор удивился сегодняшней разговорчивости капитана. Обычно он болтуном не слыл.
— А вот у меня, что-то скребёт в душе… Думаю, что обо мне расскажут… потомкам. А? Гадость какую-нибудь?
— Зависит от того, кто сейчас победит.
— О! Верно говоришь, — хлопнул Крюков старпома по плечу. — А веришь, я раньше мечтал в дальние дали отправиться. Искать таинственные острова, сражаться с демонами… Правда, как на «Разбойник» перешёл… кстати, тоже старпомом, как и ты, — Назар окинул взглядом Виктора. — И возраста, кажется, того же был… О, Тенсес, как давно это было! Аж не верится!.. Ну, мы тогда имперским парням жару и задали!
Капитан снова замолчал и уставился в открытое окно…
— Что? Это Крюков придумал? — капитан-командор Косов покраснел, словно свекла.
— Говорит, что на своём «Разбойнике» уже подустал нести брандвахтенную службу-то…
— Да мне плевать, что он там устал или нет! Мне, думаете, тоже не надоело?.. Как капитана убило, и он сам возглавил команду «Разбойника», так и рвётся на подвиги… Герой, хренов!
— Но согласитесь, план отменный. Коли всё выгорит…
— Вот именно! Вот именно, коли выгорит. А коли, нет? — слюни изо рта Косова разлетались во все стороны.
Он вовсе никого не хотел слушать. Прорвать оборону с такими малыми силами, да в сложившейся обстановке — чистой воды самоубийство. Лучше бы дождаться подкрепления.
— Может, вы его выслушаете? — просил старший помощник. — Крюков на палубе… ждёт…
Косов и сам не понял, отчего согласился.
Глаза Назара горели, словно два факела. Он яростно принялся настаивать на своих планах.
— Я уверен, — горячо доказывал он, — что на днях имперские силы начнут штурм Вороньей горы. А оттуда, как вы понимаете, вся гавань и вся цитадель, словно на ладони. Стоит разместить пушки…
— Астральные пушки на земле не работают, — заметил капитан-командор.
— А если их поставить в непосредственной близости от береговой линии… к примеру, вот тут, на этом плато… или здесь, — Крюков ткнул пальцем на карте, — и тогда нашим кораблям полный… Цитадель же они разгромят катапультами, мы даже помочь не сможем…
— И что ты предлагаешь?
Крюков довольно улыбнулся и начал:
— Вы знаете, что я попусту болтать не буду. Предлагаю дело…Рисковое, но оно того стоит.
— Выкладывай…
А потом было знаменитое сражение у мыса Терпения. На стороне Лиги было лишь семь кораблей: пять фрегатов и два быстроходных клипера, один из которых — «Разбойник», возглавляемый Назаром. У Империи же десять кораблей: два галеона (один из которых красавец «Адмирал Эн-Шетех» — тридцати четырёх пушечная гордость флота, уничтожившая канийский флагман «Святой Воинственник Рокоит» в битве при Гриамме), шесть фрегатов и два шлюпа «Незеб Победитель» и «Баладур».
Рано утром имперские суда с удивлением увидели идущие к ним скорым ходом в боевом ордере фрегаты Лиги. Даже не смотря на своё преимущество, они бросились отступать, одновременно перестраиваясь для баталии. Но стремительность наступления и полная неготовность имперских сил к бою, окончилась тем, что два шлюпа арьергарда «Победитель» и «Баладур», оказались в одиночестве, да ещё на опасном расстоянии пушечного выстрела.
Маневренные клиперы Лиги, под командованием Крюкова, вышли из боевого строя, и в скором времени подоспели к вражескому арьергарду с обоих бортов, тем самым вынуждая их вести бой сразу на обе стороны. Подходя и сменяя друг друга в быстром маневре, ведя при этом прицельный огонь, клиперы нанесли серьёзные повреждения этим двум вражеским кораблям. Остальные пять фрегатов с лёгкостью разбили линию перестраивающихся для баталии имперских судов, нанося шквальный огонь по мечущимся кораблям.
В имперских силах началась нескрываемая паника.
Галеон «Адмирал Эн-Шетех» поднял сигнал, означающий «Следуй за мной», пытаясь отвести свои силы в дальний астрал. Но имперские корабли, уже начавшие уклонятся от боя с противником, чтобы провести починку полученных повреждений, не выполнили приказа контр-адмирала. Ведя беспорядочную стрельбу в сторону атакующих фрегатов, они рассыпали строй и оказались лёгкой добычей для канийских кораблей. Тем временем, «Разбойник», оставив, практически полностью разбитые, «Баладур» и «Победитель» на «попечение» второго клипера, направился к вражескому флагману, уже занятому сражением с настигавшим его фрегатом «Дерись». Несколькими точными выстрелами канониры Крюкова повредили движитель, и уж тогда Назар принял решение идти на абордаж…
Нерешительность в бою — вот, пожалуй, главная причина поражения имперских судов. Занятый разработкой плана десантирования для стремительного захвата Вороньей горы, контр-адмирал Саранг Ма не желал напрасно рисковать ни кораблями, ни своими людьми и потому всячески уклонялся от сражения. Ведь зачем бессмысленно гробить свои силы, когда можно было почти без труда расправиться с жалкими лигийскими войсками и флотом, высадившись на противоположном склоне горной гряды, разместить там пушки и катапульты, а затем разбить врага в пух и прах, или заставив капитулировать.
После сражения у мыса Терпения, о Крюкове заговорили в восхваляющих тонах. Правда, всю победу приписали Косову, повысив его до контр-адмирала, а Назару же доверили «Валир»… В Адмиралтействе за ним навсегда закрепилась стойкая слава весьма рискового парня…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
