Ваше Превосходительство.
— Напрасно. Положение переменилось, и мы наступаем. Я послал подорвать путь, чтобы бронепоезд вас не беспокоил. Идите вперед.
Удивительно это у казаков. Сразу после оживленного драпа они способны на хорошую атаку. Действительно, красные отступали.
Не знаю почему, я был впереди нашего первого орудия и вел его и всю батарею по месту только что окончившегося боя. На моем месте должен был находиться брат или Мукалов. Я шел довольно далеко впереди орудия. На поле были индивидуальные окопы и несколько красных убитых пехотинцев. Среди них лежал убитый комиссар, на нем был бинокль и револьвер — вещи для нас очень ценные. Но я не остановил Дуру и прошел мимо. Сзади меня солдаты спрыгнули и обобрали труп комиссара, даже сняли сапоги.
— Почему ты не взял револьвер и бинокль? — спросили меня поздней офицеры.
— Мне претит грабить трупы.
— Какая неуместная сентиментальность.
Я только пожал плечами.
— Я тебя вполне понимаю, — сказал брат. — Ты хорошо сделал, что ничего не взял!
Солдаты были тоже удивлены, и после долгого обсуждения они принесли мне бинокль. Я от него отказался.
На следующий день мы вступили в город Купянск. Красных в городе не было. Мы купались в реке Оскол.
Добыча
Жители нам рассказали, что при эвакуации города случилась паника. Один из поездов сошел с рельс и закупорил пути.
— Там, за рекой, полно составов, и в них все, все брошено.
Я отправился к полковнику Шапиловскому.
— Ну что же. Возьмите две повозки и несколько солдат и поезжайте посмотреть, может быть, найдете что-нибудь полезное для батареи.
Прапорщики Астафьев и Форберг ко мне присоединились. Уже по дороге мы встретили несколько казаков. Один держал под мышкой большой сверток неразрезанных «керенок», листы в 800 и 1600 рублей, и раздавал эти листы встречным. Я от листа отказался, а Астафьев, Форберг и солдаты схватились за них.
Все наши ожидания были превзойдены. Составы стояли один к одному и до бесконечности. Все наполненные разными товарами. Я даже растерялся. Что брать?
Уже казаки и частные лица шныряли между вагонами. Погрузили сперва в повозки белье. Но дальше был вагон с артиллерийской упряжью. Часть белья сбросили и погрузили упряжь. Вдруг обнаружили новые артиллерийские хомуты. Почесали за ухом, выкинули остальное белье и погрузили хомуты. Места в повозках больше не было. Но вдруг обнаружили седла, да еще новые. Совещание. Седла нужно взять во всяком случае. Выкидываем часть упряжи и грузим седла. Казалось, лучшего не найдешь, можно возвращаться. Но вдруг вагон с новыми переметными сумами для седел. Как от них отказаться? Выбрасываем часть хомутов и грузим сумы.
— Баста! Лучшего все равно не найдем, да и надоело сгружать и нагружать. Подождите меня здесь, я для очистки совести пройду взгляну, что дальше делается.
Повозки с солдатами остались, а мы с Астафьевым пошли вдоль вагонов. В одном стоят какие-то ящики. Я отодрал доску и ахнул. В ящиках были синие суконные халаты-дохи и такие же черные. Каждый кавалерист мечтал о синих штанах, а достать синего сукна было невозможно. Я быстро прикрыл оторванную доску, чтобы бродившие казаки не увидели, и шепнул Астафьеву:
— Беги скорей приведи повозки, а главное, людей.
Он побежал.
Но казаки, привлеченные каким-то грабительским нюхом, нагрянули в вагон. Мне пришлось лечь на ящики, чтобы предохранить их от расхищения. К счастью, появились наши солдаты, и мы буквально вырвали несколько ящиков. С болью в сердце выкинули несколько седел и погрузили ящики.
Стало уже смеркаться, и мы порядком устали. Поехали домой. Несмотря на темноту, собрали всю батарею и справедливо распределили добычу между всеми офицерами и солдатами, с обязательным условием тут же в Купянске сшить себе всем синие штаны, а не отправлять добычу на Кубань, как принято у казаков.
Через несколько дней на смотру, который здесь устроили, батарея выделялась новыми седлами, синими штанами и белыми рубашками. Все как на подбор. Эти синие штаны породили зависть в первой конно-горной, и мне пришлось выслушать укоры, что я не дал синего сукна им. Дали бы они нам? Сомневаюсь. В составах Астафьев нашел много денег, а Форберг — сумочку с бриллиантами. Вопреки обычаю, они не поделились, а затаили. Но Астафьев все проиграл в карты, а Форберг накупил участков в Сочи, но застрелился.
На следующий день со многими повозками и солдатами поехали подобрать то, что выбросили, и отыскать чего-нибудь еще. Но это оказалось наивностью с нашей стороны. Толпы грабителей шныряли повсюду, и в составах осталось только самое неинтересное, то, что никто не брал.
В Гражданской войне не давали наград за храбрость, и это было хорошо. Пришлось бы награждать всех поголовно. Давались только солдатские Георгии. Офицер не мог его получить. Наш конно-артиллерийский дивизион (две батареи) получил серебряные трубы и владимирский значок за хорошую работу. За исключением двух-трех, в батарее все были храбры. Не то что храбры, боялись все, но создалась привычка внешне страха не выказывать.
Легкие походы
Походы по красным тылам оказались очень легкими. Нигде мы не наталкивались на серьезное сопротивление. Больших боев не было. Красное командование старалось скрыть присутствие нашей дивизии в своем тылу. Поэтому наше появление вызывало полную неожиданность, панику и бегство. Красные рассчитывали встретить банду взбунтовавшихся, плохо вооруженных мужиков, а тут вдруг целая конная дивизия, да еще с артиллерией. Понятно, все бежало.
Население нам сочувствовало, питание было обильное, фуража достаточно. Было лето, тепло, можно было спать снаружи, купаться. Мы освободились от вшей. Походы напоминали увеселительные прогулки. Батареи дежурили по очереди. Один
