– Ну, мистер Фелим,– воскликнул Зеб,– теперь держись! Если я не напугаю твою трусливую душу так, что ты не заснешь до самого утра, то я простофиля, который не может отличить сарыча от индюка. Погоди же!
И охотник направился к хижине; тихонько прокравшись под ее тенью, он пустил ужа внутрь круга из веревки, которым Фелим оградил свое жилище.
Вернувшись на свое травяное ложе, охотник еще раз натянул одеяло и пробормотал:
– «Курочка» не переползет через веревку – это наверняка; ясно и то, что она облазит все, ища выхода. И если змея через полчасика не заберется на этого ирландского дурня, то Зеб Стумп сам дурень... Стой! Что это? Черт побери, неужто уже?
Если бы охотник хотел сказать еще что-нибудь, то все равно ничего не было бы слышно, потому что поднялся такой неистовый шум, который мог бы разбудить все живое на Аламо и на расстоянии нескольких миль в окружности.
Сначала раздался душераздирающий крик или, вернее, вопль – такой, какой мог вырваться только из глотки Фелима О'Нила.
Затем голос Фелима потонул в хоре собачьего лая, лошадиного фырканья и ржания; это продолжалось без перерыва несколько минут.
– Что случилось? – спросил мустангер, соскочив с кровати и ощупью пробираясь к охваченному ужасом слуге. – Что на тебя нашло? Или ты увидел привидение?
– О, мастер Морис, хуже! На меня напала змея! Она меня всего искусала!.. Святой Патрик, я бедный, погибший грешник! Я, наверно, сейчас умру...
– Искусала змея? Покажи где? – спросил Морис, торопливо зажигая свечу.
Вместе с охотником, который уже успел появиться в хижине, он стал осматривать Фелима.
– Я не вижу никаких укусов,– продолжал мустангер, после того как тщательно осмотрел все тело слуги.
– Нет даже царапины,– коротко отозвался Стумп.
– Не укусила? Но она ползала по мне, холодная, как подаяние.
– А была ли тут змея? – спросил Морис с сомнением в голосе.– Может быть, тебе все это только приснилось, Фелим?
– Какое там приснилось, мастер Морис! Это была настоящая змея. Провалиться мне на этом месте!
– Может, и была змея,– вмешался охотник.– Посмотрим -авось найдем ее. Чудно все же! Кругом вашего дома лежит веревка из конского волоса. Как же это гадюка могла перебраться через нее?.. Вон, вон она!
Говоря это, охотник указал в угол комнаты, где, свернувшись кольцом, лежала змея.
– Да это всего лишь «курочка»! – продолжал Стумп. – Она не опаснее голубя. Искусать она не могла, но мы все равно с ней расправимся.
С этими словами охотник схватил ужа, высоко поднял и бросил оземь с такой силой, что почти лишил его способности двигаться.
– Вот и все, мистер Фелим,– сказал Зеб, наступая змее на голову своим тяжелым каблуком.– Ложись и спи спокойно до утра: змеи тебя больше не тронут.
Подталкивая ногой убитого ужа и весело посмеиваясь, Зеб Стумп вышел из хижины; снова растянулся он на траве во весь свой огромный рост и на этот раз наконец заснул.
Глава VIII. МНОГОНОЖКА
После расправы со змеей все успокоились. Вой собаки прекратился вместе с воплями Фелима. Мустанги снова спокойно стояли под тенью деревьев.
В хижине водворилась тишина; только время от времени было слышно, как ерзал ирландец на подстилке из мустанговой шкуры, не веря больше в защиту веревки из конского волоса.
Снаружи тишину нарушал лишь один звук, совсем не похожий на шорохи, доносившиеся из хижины. Это было нечто среднее между мычаньем аллигатора и кваканьем лягушки; однако, поскольку этот звук вылетал из ноздрей Зеба Стумпа, вряд ли он мог быть чем-нибудь иным, нежели здоровым храпом заснувшего охотника. Его звучность говорила о том, что Зеб крепко спит.
Охотник заснул почти сразу, как только снова улегся внутри веревочного кольца. Шутка, которую он сыграл с Фелимом, чтобы отомстить за прерванный сон, успокоительно подействовала на него, и он теперь наслаждался полным отдыхом.
Почти целый час длился этот дуэт; время от времени ему аккомпанировали крики ушастой совы и заунывный вой койота.
Но вот снова зазвучал хор. Запевалой, как и в прошлый раз, был Фелим.
– Спасайте, погибаю! – закричал неожиданно ирландец, разбудив не только своего хозяина в хижине, но и гостя на лужайке.– Святая Дева! Заступница чистых душ! Спаси меня!
– Спасти тебя? От кого? – спросил Морис Джеральд, снова вскочив с постели и торопливо зажигая свет. – Что случилось?
– Другая змея, ваша милость. Ох! Ей-богу, гадюка, зловреднее той, которую убил мистер Стумп. Она искусала мне всю грудь. Место, где она проползла, горит, будто кузнец из Баллибаллаха обжег меня раскаленным железом.
– Будь ты проклят, олух! – закричал Зеб Стумп, появляясь в дверях с одеялом на плече.– Второй раз ты будишь меня, дурак!.. Прошу прощения, мистер Джеральд! Известно, что дураков во всех странах хватает – и в Америке, и в Ирландии,– но такого идиота, как Фелим, я еще не встречал. Это сущее несчастье! Вряд ли нам сегодня удастся заснуть, если мы не утопим его в речке.
– Ох, милый Стумп, не говорите так! Клянусь, что здесь опять змея! Я уверен, что она еще в хижине. Только минуту назад я чувствовал, как она ползала по мне.
– Это тебе приснилось, наверно? – сказал охотник полувопросительно и более спокойно.– Говорю тебе, что ни одна техасская змея не переползет через волосяную веревку. Та наверняка была уже в хижине до того, как ты положил лассо. Вряд ли тут спрятались две сразу. Сейчас поищем...
– О Господи! – кричал ирландец, задирая рубашку.– Вот он, след змеи, как раз на ребрах! Значит, была здесь вторая! О Пресвятая Дева, что со мной будет? Жжет, как огнем!
– Змея? – воскликнул Стумп, приближаясь к перепуганному ирландцу и держа над ним свечу. – Как же, змея! Нет, черт побери, клянусь, что это не змея! Это хуже!
– Хуже змеи? – воскликнул Фелим в отчаянии. – Хуже, вы сказали, мистер Стумп? Вы думаете, это опасно?
– Как тебе сказать... Все зависит от того, найду ли я кое-что поблизости и скоро ли. Если нет, то я не отвечаю...
– О мистер Стумп, не пугайте меня!
– В чем дело? – спросил Морис, увидев на груди Фелима ярко-красную полосу, словно проведенную раскаленной спицей.-Что же это, в конце концов? – повторил он с возрастающим беспокойством, заметив, как озабоченно смотрит охотник на странный след. – Я ничего подобного не видел. Это опасно?
– Очень, мистер Джеральд, – ответил Стумп, поманив мустангера за дверь хижины и говоря шепотом, чтобы не услышал Фелим.
– Но что же это такое? – взволнованно повторил Морис.
– След ядовитой многоножки.
