Год назад Мишагин благополучно развелся и, не поскупившись, хорошо отблагодарил бывшую жену. Более того, оставил ее в роли смотрительницы виллы. А так как садовником служил ее друг, с которым она не сочеталась законным браком из-за взятых на себя ранее обязательств, семейство неплохо справлялось с возложенной на них задачей.
Став полноправным гражданином Италии, Александр Семенович мог бы спокойно жить и наслаждаться морским пейзажем, но… Но очень скоро ему это наскучило.
С самого раннего детства Саша чувствовал свое умственное превосходство над сверстниками. В школе ему легко давались все предметы без исключения. Он с отличием окончил музыкальную школу, посещал изостудию и считался очень одаренным от природы ребенком. Но странное дело: у него никогда не было близких друзей. Более того, сверстники не давали ему прохода, обзывали «маменькиным сынком», «сладеньким мальчиком», а то и того обиднее.
Все переменилось, когда во дворе появился новый сосед Лева. Двоечник и отъявленный хулиган, в первый же вечер он накостылял Саше ни за что, ни про что. Наутро участковый собрал всех подростков, выстроил в шеренгу и повел вдоль нее Мишагина вместе с матерью. Надо сказать, что мама у Саши в те времена служила секретарем парткома очень крупного завода. Остановившись на секунду напротив обидчика, он посмотрел ему в глаза, перевел взгляд на участкового и сказал, что того, кто его бил, здесь нет. С этого вечера Лева взял его под свою защиту, а со временем, оценив умственные способности щупленького паренька, сделал его доверенным лицом.
С тех самых пор благополучный во всех отношениях мальчик зажил двойной жизнью. Он был членом комитета комсомола школы, но это не мешало ему иногда подсказывать Леве адресок хорошо упакованной квартиры с полным описанием рабочего дня хозяев. Он даже пару раз стоял на шухере. Мальчишки воровали по мелочам и однажды, как и следовало того ожидать, попались.
Мишагина никто не выдал. Пока дружки отсиживались в колонии, он без особого труда поступил в иняз и впервые почувствовал, что жить стало скучно. Но тут снова появился Лева, и перед самым уходом в армию успел познакомить его с фарцовщиками. К тому времени, как дружок отслужил срочную и еще полтора года провел в дисбате, Саша заканчивал пятый курс. По стране вовсю гремела перестройка, и, пытаясь заработать первые деньги, люди начинали шевелиться. Естественно, за ними старались успеть и те, кто желал, чтобы с ними поделились несправедливо заработанным.
Лева и Алекс (как его теперь звали) словно заново нашли друг друга, а то обстоятельство, что однажды Мишагин провел месяц вСИЗО, повышало его авторитет и создавало вокруг фигуры загадочный ореол.
Правдами, но больше неправдами, они принялись обеспечивать себя материально. Лева, как правило, деньги добывал или выбивал. Алекс старался их удачно разместить в заграничных банках и фондах, затем выискивал новую цель, разрабатывал план операции. Именно с ним, а не с необразованным, делавшим грязную работу Левой, предпочитали иметь дело люди, и само собой случилось так, что всем стал руководить он.
Так продолжалось почти семь лет, и, естественно, оттого что вся слава доставалась Алексу, у напарника стали сдавать нервы. Однажды он не стерпел и устроил скандал, заявив, что хотел бы разделить капитал. Мишагин не сопротивлялся, попросил только немного времени для организации всего дела. А через неделю спортивного вида товарищ неожиданно умер в бане от инфаркта. Диагноз врачей, что молодой человек перебрал лишнего, и то, что никаких доказательств даже малейшей вины Алекса не было, успокоил многих, и происшествие списали на происки врагов.
Больше о деньгах Мишагин мог не беспокоиться: на его век их хватило бы с лихвой, да и в Италии ждал райский уголок. А так как времена стремительно менялись и на родной стороне становилось опасно работать прежними методами, он решил потихоньку свернуть все дела.
Прекрасно владея английским и неплохо зная еще несколько языков, к которым добавился и итальянский, он стал много путешествовать по миру, похудел, отрастил длинные волосы и был похож на аккуратного, ухоженного представителя забытых хиппи. Сменив имидж, Мишагин стал совершенно неузнаваем, и многим даже в голову не приходило, что он имеет славянские корни.
Но, оторвавшись от родной земли, он все чаще тосковал по прежней жизни. Ему было скучно и, как воздуха, не хватало продуманных многоходовых комбинаций, постоянного риска ощущения превосходства своего ума, логики над теми, кого в душе он с чувством легкой брезгливости называл плебеями. Он никогда не произносил этого слова вслух, он вообще был крайне осторожным человеком и не без оснований характеризовал сам себя одиноким волком.
И все же ему периодически требовалась поддержка стаи. Для этого в доме под Минском жили двое надежных людей. Это были настоящие бойцы, которые начинали вместе с ним в конце восьмидесятых, попадали в крутые разборки, в том числе и под пули, случалось, сидели. Да и прозвища у них были под стать: Кремень и Тихий.
Зная, что никому в этой жизни больше не нужны, они были преданы своему шефу до мозга костей и верили, что в случае чего он их не бросит. Он и не собирался бросать этих немолодых, порядком растерявших силы и здоровье людей. Пока. А так как тактика борьбы изменилась и в цене теперь были не крепкие кулаки, а мудрость и хитрость, они более чем устраивали Мишагина. Зачем идти в открытый бой, когда можно его избежать, незаметно подкрасться и нанести единственно верный удар?
Именно один из них и предложил Алексу новое дело. Много лет назад, так же, как и Мишагин, будучи образцовым юным ленинцем, Кремень посещал радиолюбительский кружок во Дворце пионеров. Воды с тех пор утекло немало, но любовь ко всяким радио — и телештучкам осталась у него навсегда. В свое время именно он, используя средства телекоммуникации, частенько оказывал Алексу неоценимую помощь в планировании дел: прослушивание и запись разговоров они взяли на вооружение одними из первых. И хотя времена нынче изменились. Кремень по старой привычке продолжал собирать компромат на всех, кто попадался под руку.
В один из приездов шефа, который умудрился сохранить белорусский паспорт и без большого труда попадал в Минск через Варшаву, в переоборудованном под мастерскую подвале он показал несколько записей, намекнув, что все это можно было бы выгодно продать. Во время просмотра Мишагин и сам успел об этом подумать, но, будучи гораздо более продвинутым во всякого пода авантюрах, ему в голову пришла другая идея: денег у него достаточно, но почему бы просто так, ради забавы, не попортить кровь некоторым людям? Особенно если в прошлом они были к нему неблагосклонны. Пришло время поквитаться.
