Его трясло так сильно, что он с трудом мог говорить.
– Ты не бог! Ты грязь, ты злой чародей вроде тех двух мумий, которые называют себя Висеком!
– Что верно, то верно. – Она кивнула, глядя на темную струйку, стекавшую по груди на выпуклый живот. – Со стороны Д’варда не очень красиво было говорить это тебе, но это так. Впрочем, любимый, это нас никак не касается. Мы все равно можем заниматься тем, что делали раньше.
– Ты меня околдовал! – Голос его сорвался. Слезы досады затуманили взгляд. Воспоминания копошились в мозгу подобно червям в тухлом мясе. Голые девки, голые парни… Хуже того, к нему начали возвращаться лица, звуки смеха, визги, вздохи, мольбы. – Ты наложил на меня свои заклятия…
Она шагнула вперед. Он отступал, пока не уперся спиной в дерево. Она подступила так близко, что соски ее касались его одежды и запах ее пота щекотал ему ноздри.
– Иногда накладывал, – прохрипела она. – Но на самом деле тебе их и не требовалось. Ты был самым изобретательным из всех моих партнеров, Дош. Таким крепким, таким гибким. Конечно, ты теперь слишком постарел, чтобы быть мной, но мы все еще можем доставить друг другу много удовольствия. Даже если только будем смотреть на других…
– Убирайся! – Он закрыл глаза. Кулаки болели, так сильно он стиснул их.
– Я не хочу больше иметь с тобой ничего общего!
– Захочешь, если я захочу! – резко проговорила она. – Я могу забрать тебя отсюда прежде, чем Д’вард поймет что-нибудь. Ну ладно, если образец прошлого года тебя не интересует, как тебе свежий образец?
– Носить это даже приятнее, – добавил мужской голос.
Изменение тональности подсказало Дошу, что произошло. Он неохотно поднял глаза. Теперь Тион сделался юношей – стройным, узкоплечим, темноволосым и поразительно смазливым. Голым, разумеется. Он приглашающе облизнул губы.
– Убирайся! – взвизгнул Дош. Он был бессилен против этого чародейства, но ведь Д’вард положился на него. Если ему не удастся передать послание, тысячи людей обречены на смерть и все планы Освободителя рухнут.
Мальчик-Тион скорбно покачал головой.
– Ты ведешь себя ужасно глупо, Дош. Ты хочешь пойти и сказать эфору, что Освободитель только притворялся и что он на деле принимает его условия. Но ты не понял еще, что это послание сделает с тобой, Дош. Д’вард поступает очень некрасиво, я бы сказал, несправедливо по отношению к бедному Дошу. Ты этого еще не понимаешь?
– Пусть! Мне все равно! Я сделаю для него что угодно, потому что он мой друг, настоящий друг, а не проклятое распутное чудовище вроде тебя, Тион Чародей!
Паренек обиженно надул губы.
– Я никогда не обращался с тобой так жестоко, как Д’вард. Ради собственного блага тебе не стоит передавать этого послания, любовь моя.
Тион Юноша – воплощение зла! Если он хочет чего-то, это неправильно, неправильно! Бежать – бесполезно, значит, остается притворяться.
– Тогда что я должен передать эфору?
– Давай подумаем. Ты можешь сказать, что Д’вард обзывает всех таргианцев трусами. Ты можешь сказать, что он назвал эфора Квагьюрка кучей навоза в жестяных доспехах. – Мальчишка хихикнул, и глаза его нехорошо сузились. – Не пытайся надуть меня, любимый. Тебе никогда не удавалось этого раньше, а сейчас ты и вовсе растерян. Д’вард всего-навсего еще один чародей вроде меня. Этого невидимого бога, которого он изобрел, на деле не существует. Д’вард даже не верит в него сам.
– Это неправда! Ты лжешь! Ты заодно с Зэцем! Ты хочешь Д’варду смерти!
Мальчик вздохнул, затрепетав длинными ресницами.
– Нет, любовь моя, нет! Ты опять не прав. Я на стороне Д’варда, поверь! Я всегда поддерживал его. Несколько лет назад он был в моей власти, и я отпустил его. Ты не знал этого? Я послал тебя шпионить за ним, но только из любопытства. Я никогда не пытался помешать ему, ведь правда?
Дош застонал, не в силах говорить. Мысли метались как мотыльки. Молитвы захлебывались во всех этих ужасных воспоминаниях, которые роились у него в голове. Д’вард много раз говорил ему, что Юноша – сумасшедший. Он говорил это и Висеку, и они не спорили с этим.
– Так что, – продолжал Тион, – я и сам рад бы видеть Зэца мертвым, и это единственный способ добиться его смерти. Сам Д’вард еще недостаточно силен. Ему надо сделать одно из двух: или позволить таргианцам убить Свободных, или принять помощь от меня и остальных наших. Пятерых, на которых он так некрасиво клеветал. Я рад бы помочь ему, правда, но я не посмею, потому что знаю: другие на это не пойдут. Ему нужны мы все, Пятеро, и все наши миньоны тоже. А этому не бывать никогда, ибо мы все не доверяем друг другу. Кто-то наверняка струсит и поможет Зэцу, и тогда Зэц победит.
Он протянул руку потрепать Доша по щеке. Дош дернулся и стукнулся головой о сук так, что искры посыпались из глаз.
Мальчишка игриво подергал его за бороду.
– Можешь сам представить себе, что тогда сделает Зэц! Это называется Большая Игра, мой милый. Главное в ней – поставить на победителя, а Д’вард – не победитель.
– Ты лжешь!
– Нет, милый Дош, не лгу. Поэтому я не позволю тебе доставить это послание. Пусть таргианцы думают, что он сказал им то, что хотел. Глупый мальчик передумал, но они этого не узнают. Тебе этого не понять, но так у Д’варда будет шанс справиться даже без нашей помощи. Зэц перехитрит сам себя – очень изящное решение.
Дош попытался проскользнуть мимо него. Мальчишка поймал его одной рукой, словно сомкнул стальные клещи, – Дош повис в воздухе, едва не вывернув плечо. Тион держал его на весу, даже не напрягаясь. Дош собрался с силами, ударил кулаком прямо по красивому лицу и охнул – кулак словно врезался в каменную стену. Тион явно не почувствовал ничего.
– Что, снова хочешь поиграть в грубые игры? – Он покосился на небо и нахмурился. Быстро темнело, и на большой диск Трумба начинала наползать черная тень. В небе высыпали звезды.
– Ну! – пробормотал чародей. – Это уже забавно!
Дош извернулся, пытаясь выскользнуть из тонких пальцев, – бесполезно. Тион не обращал на него внимания, не сводя глаз с луны.
– Очень забавно! Что ж, это меняет дело. – Чародей усмехнулся. – Ладно, Дош. Ступай и передавай свое послание. Попробуй остановить бойню, если сможешь.
С этими словами он исчез, пропав даже быстрее, чем зеленая луна.
57
Церемония завершилась. Алиса не поняла из нее ни слова, но действия сами по себе были достаточно ясны. Элиэль, сладкоголосую инженю, провозгласили Епископом Таргвейлским, а может. Архиепископом Всея Вейлов. Она оправилась от потрясения и уже вживалась в новую роль, принимая поздравления от Носителей Щита с царственным достоинством. Эдвард сегодня непредсказуем! На лицо Пинки стоило посмотреть. На лицо Урсулы, пожалуй, даже уже не стоило. Джулиан погрузился в мрачные раздумья. Огонь в камине прогорел, оставив только редкие тлеющие головешки, и изменения в саду за окнами подсказывали, что начинается затмение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
