— Разве можно что-нибудь сообразить в таком гаме? Менолли, неси еду! Пьемур, тащи бумагу и письменные палочки! Заир, мой маленький плут, ты отправишься с донесением в Бенден. Укуси Мнемент'а за нос, если его потребуется разбудить… Да, я знаю, ты достаточно храбр, чтобы сразиться с самым большим драконом. Но прошу тебя — не надо крови! Постарайся только разбудить его. Самое время этим лентяям из Бендена продрать глаза!
Робинтон был в прекрасном расположении духа — глаза сверкают, голова высоко поднята, голос гремит как боевой горн.
— Джексом, мой мальчик, да пребудут с тобой Скорлупа и ее Осколки… Ты принес надежду! Я валялся в постели, готовясь к новым разочарованиям, и вдруг — такая новость!
— Но корабли могут оказаться пустыми…
— Ты говорил, что ящерки передавали картины посадки? Они запомнили, как из этих цилиндров выходили люди? Пусть они пусты, словно обещания скупого лорда, — но на них все же стоит взглянуть! Только подумайте! Корабли, что доставили наших предков сюда с планет одной из Рассветных Сестер!
— Скоро ты увидишь их сам, мастер Робинтон, — произнес Джексом, оглядываясь в поисках Шарры. Наверняка она уже встала… Он поискал ее файров в пестрой стайке ящерок, вертевшихся над ними. — Где Шарра? — спросил он Менолли, притащившую поднос с тарелками.
— Поздно вечером за ней прилетел всадник из Южного — там какая-то болезнь, — ответил вместо девушки арфист. — Я хотел разбудить тебя, но Шарра сказала, что ты в Руате.
Брови Робинтона вопросительно поднялись вверх.
— Мне давно следовало наведаться в мой холд, мастер Робинтон, — признался Джексом; в голосе его звучало раскаяние. — В Руате шел снег… мы долго говорили с Лайтолом…
— Вот как? — К своему изумлению, Джексом заметил, что арфист посмеивается. — Значит, конец спорам: кто ты такой — всадник или лорд? И как же отреагировал Лайтол?
— Он не был удивлен, — сказал Джексом, с облегчением вздохнув. — И я подумал, что если мастер Никат начнет раскопки на Плато, то Лайтол, с его умением руководить людьми…
— Прекрасная идея, мой мальчик, — Робинтон похлопал его по плечу. — Я тоже думал об этом… Копаться в прошлом — самое подходящее занятие для двух стариков…
— О, мастер! — протестующе закричал Джексом. — Ты никогда не будешь стариком! И Лайтол — тоже!
— Приятно слышать, что ты так считаешь, юный Джексом… но я уже получил предупреждение… — Он поднял голову к небу. — Так, вот и дракон… Кант', если глаза меня не обманывают.
Лицо Ф'нора, шагавшего им навстречу по сырому песку, носило отпечаток легкого раздражения. Как выяснилось, в голове Заира было полным-полно сумбурных образов, взбудораживших Берда, Гралл и всех прочих файров в Бендене; они устроили такой переполох, что Лесса велела Рамот'е выгнать ящерок. Небо над бухтой внезапно наполнилось сотнями файров, которые метались над водой, создавая невообразимый шум.
— Рут', утихомирь их, — попросил Джексом дракона. — Мы не слышим сами себя!
Белый испустил мощный рев. Наступила тишина, изредка прерываемая робким свистом. Небо снова засияло утренней голубизной; файры расселись по деревьям на опушке.
«Они меня послушались!» — с удивлением сообщил довольный Рут'.
Кажется, эта демонстрация дисциплины улучшила настроение Ф'нора.
— Ну, теперь ты расскажешь, Джексом, чем занимался утром? — спросил коричневый всадник, ослабляя стягивающий куртку ремень и сняв шлем. — Похоже, Бендену не обойтись без помощи Руата.
Джексом удивленно посмотрел на него — в словах всадника ощущался странный подтекст. Имел ли он в виду историю с яйцом? Что рассказала ему Брекка о тех видениях и снах, что мучили Джексома во время болезни?
Он постарался, чтобы его ответ прозвучал спокойно.
— Почему бы и нет, Ф'нор? У Бендена и Руата крепкие связи — и кровное родство.
Хмурое лицо всадника внезапно осветилось улыбкой. Он сжал плечо Джексома и встряхнул — так, что юноша еле устоял на ногах.
— Прекрасно сказано, мой лорд, прекрасно! Так что же ты обнаружил сегодня?
Джексом не без гордости поведал о своих утренних трудах, наблюдая, как глаза всадника все шире и шире раскрываются от изумления.
— Говоришь, корабли, на которых они приземлились? — Он затянул ремень и торопливо надел шлем. — Летим! Завтра в Бендене ожидается Падение, но если дело обстоит так, как ты говоришь…
— Я полечу тоже, — объявил арфист.
Ни одна, даже самая отчаянная ящерка, не осмелилась пискнуть в наступившей после этого тишине.
— Я полечу тоже, — твердо повторил Робинтон, взмахом руки отметая возможные протесты. — Я пропустил многое. Ожидание губительно для меня! — Торжественным жестом он приложил ладонь к груди. — Мое сердце бьется все сильней и сильней с каждой томительной минутой неизвестности! — Он скосил глаз в сторону Менолли и торопливо заявил: — Я не буду копать землю. Я собираюсь только смотреть! И заверяю вас, что неудовлетворенное желание опасней для моего сердца, чем холод Промежутка и тропическая жара… Что, если я умру, когда никого из вас не будет рядом?
— Мастер Робинтон, если Брекка узнает… — слабо запротестовала Менолли.
При упоминании имени жены Ф'нор вытер вспотевший лоб и покачал головой, явно осуждая незамысловатую тактику арфиста.
— Дай этому человеку палец, он тебе всю руку отхватит, — пробормотал всадник и погрозил пальцем Робинтону. — Если ты хоть пошевелишь рукой или коснешься щепотки земли… я… я…
— Я послежу за ним, — многозначительно закончила фразу Менолли, бросая на своего мастера свирепый взгляд.
Арфист отвел глаза.
— Принеси мою полетную куртку, милая Менолли, — он ласково подтолкнул девушку к двери холда. — Да захвати шкатулку с письменными принадлежностями из стола в кабинете! — Робинтон повернулся к всаднику: — Обещаю, я буду осторожен, Ф'нор. И я уверен, что краткое путешествие через Промежуток вреда мне не принесет… Менолли! — вдруг громко крикнул арфист. — Не забудь полбурдюка вина… там, на стуле!
Когда Менолли вернулась — за спиной у нее болтался бурдюк с вином, — спорить уже было не о чем. Ф'нор усадил Робинтона и Пьемура на Кант'а, предоставив Менолли заботам Джексома. На миг юноша пожалел, что рядом нет Шарры. Может, попросить Рут'а связаться с ее файрами в Южном? Но он справился с соблазном — на западе еще стоит ночь, и Шарра сейчас скорее всего спит.
Два дракона поднялись в воздух, окруженные стайкой огненных ящериц. Рут' указывал Кант'у направление; они скользнули в Промежуток — и в следующий миг уже снижались по направлению к трем курганам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
