— Нет, тетя…
— А мы согласны, — сказала Бабушка. — Ты хорошо придумала.
— Бабушка, ты сама не понимаешь, что говоришь, — возразил Джессан.
— Почему это я не понимаю? — рассердилась пеквейка. — Я хоть и стара, но из ума не выжила. Я уже летала и знаю, что лететь быстрее, чем ехать на лошади. И с чего ты взял, что наша деревня стоит на прежнем месте?
Бабушка сверлила Джессана своими маленькими птичьими глазками.
— Ты про это не думал? А если племя снялось и ушло в другое место? Как мы будем их искать? Куда легче, если мы полетим на крыльях. А она, — Бабушка указала на Ранессу, — предлагает нам крылья.
Джессан все еще колебался.
— Джессан, я потеряла свой посох, — дрогнувшим голосом призналась старуха. — Надо было спрятать его в надежном месте. Теперь я не могу распознавать зло. Нам нужно лететь с Ранессой. Она предлагает нам помощь. Зачем ты упрямишься, Джессан?
— У Ранессы добрая душа, — добавил Вольфрам. — Ты можешь ей доверить свою жизнь, парень. Я это сделал и еще ни разу не пожалел.
— Джессан, разве тебе не хочется побыстрее вернуться домой? — тихим, но настойчивым голосом спросила Бабушка.
— Очень хочется, — признался юный тревинис. — Сильнее, чем когда-либо.
— Значит, решено, — подытожила Ранесса. — Больше не спорим. Ты, Джессан, и Бабушка…
— И Фенелла, — перебила ее Бабушка. — Девочка полетит с нами.
— Ни в коем случае, — твердо возразил Вольфрам. — Фенелла должна вернуться в страну дворфов.
— А как она туда доберется? Ты, что ли, ее повезешь?
Вопрос застиг его врасплох. Вольфрам задумчиво поскреб подбородок. Он не мог взять Фенеллу с собой в Старый Виннингэль. В равной мере он не имел права забыть о своем предназначении и отправиться с девочкой в Сомель.
— Ну… я постараюсь что-то придумать, — растерянно пробормотал Вольфрам.
— А в твоей стране кому-нибудь до нее было дело? — спросила Бабушка.
Фенелла, вцепившись в Бабушкину руку, не сводила с Вольфрама темных глаз. Он подумал об опустевшем святилище. Об убитых Детях Даннера. А ведь Бабушка права. Фенелла никому не нужна на родине. Никто ее там не ждет, никто по ней не скучает. Он вспомнил себя и Гильду в детстве, таких же заброшенных и никому не нужных, кроме друг друга.
— Решай сама, Фенелла, — наконец сказал Вольфрам. — Куда ты хочешь отправиться? Домой? Или тебе хочется полететь вместе с Бабушкой и жить там?
— А разве ты не поедешь в Сомель? — удивленно спросила Фенелла. — Я думала, ты повезешь Камень Владычества обратно.
— Этого я не знаю, Фенелла, — честно признался Вольфрам. — Пока я должен ехать совсем в другое место, и оно очень далеко от Сомеля.
— Я тоже хочу стать Владычицей, — призналась девочка. — А пока я лучше поживу с Бабушкой. Ведь я же всегда могу вернуться домой, правда?
— Да, — ответил Вольфрам. — Ты всегда сможешь вернуться домой.
***
Мягкий кокон с телом Башэ сняли с повозки. Джессан, Бабушка и Фенелла стали готовить кокон к продолжению путешествия, теперь уже по воздуху.
Вольфрам смотрел на них. Ему пора было трогаться в путь, но он мешкал. Он слишком давно не ездил один.
Он подошел к Ранессе. Та с тоской глядела на звезды, словно не могла дождаться, когда окажется в небе, поближе к ним.
— Я буду скучать по тебе, девонька, — сказал Вольфрам. — Жаль, что ты не поедешь со мной.
— Я обязана им помочь. — Ранесса оглянулась на Джессана. — Они всегда были добры ко мне, хотя я и не заслуживала этого.
— Ты не виновата.
Ранесса едва заметно улыбнулась.
— Даже став драконом, я могла бы быть добрее и мягче. Увы, — она пожала плечами. — Прошлого не вернешь. А сейчас я отвезу их домой и помогу разыскать племя. Это все, что я могу для них сделать.
— И куда ты отправишься потом?
У Вольфрама заныло сердце.
— Мне нужно будет какое-то время побыть одной, — ответила Ранесса. — Возможно, долгое время. Драконы предпочитают одиночество, Вольфрам.
— Дворфы тоже, — сказал он. — Во всяком случае, некоторые из них.
— Тогда разыщи меня когда-нибудь, — предложила Ранесса и вдруг ласково ему улыбнулась. — Устроим одиночество вдвоем.
— Я разыщу тебя, — пообещал Вольфрам.
Наклонившись, она быстро поцеловала Вольфрама в щеку. Поцелуй был обжигающим, как прикосновение пламени. Отстранившись, она взмахнула руками и запрокинула голову. Лицо Ранессы осветилось радостью… Через мгновение она превратилась в дракона, могучее тело и чешуя которого блестели под луной.
— Поторапливайся, племянник! — крикнула она Джессану. — Ночь быстро проходит.
Джессан стал укреплять на ее шее кокон с телом Башэ.
— Мне до сих пор трудно представить, что Башэ погиб, — сказал Вольфрам.
— Он погиб как герой, — ответил Джессан. — Вряд ли пеквеи это поймут.
«Ты прав, — подумал Вольфрам. — И вряд ли многие захотят понять». Однако мысли свои он оставил при себе.
— Мой народ позаботится о Фенелле, — сказал Джессан и негромко добавил: — Я сделаю все, чтобы пеквеи не воспитали ее по-своему.
— Спасибо тебе, — скрывая улыбку, ответил Вольфрам. — Я был очень рад вновь повидать тебя, Джессан. Или, может, я должен теперь называть тебя по-другому? Ты нашел свое взрослое имя?
— Старейшины решат, могу ли я им называться. Но имя я себе нашел.
Джессан умолк, потом задумчиво добавил:
— Имя оказалось совсем иным, чем я ожидал.
— Так оно и бывает, — сказал Вольфрам.
Джессан кивнул. Он усадил на спину дракона Бабушку, затем поднял Фенеллу. Сам он расположился между крыльев. Удерживая обеих спутниц рукой, другой он ухватился за гриву дракона.
— Мы готовы.
Джессан оглянулся на дворфа, печально улыбнулся и повторил:
— Мы готовы, тетя Ранесса.
Присев на свои могучие задние ноги, дракон взмахнул крыльями и взлетел.
— До свидания, Вольфрам! — крикнула из поднебесья Ранесса, поднимаясь к звездам.
— До свидания, девонька, — прошептал Вольфрам.
КНИГА III
ГЛАВА 1
Шадамер вновь ощущал себя младенцем, уютно посапывающим в колыбельке. Однако в полной мере наслаждаться безмятежным сном барону мешали два обстоятельства. Мать почему-то постоянно плескала в его колыбель холодной водой, и у него мокла спина. И словно этого ему было мало, его накрыли одеялом, которое отчаянно пахло рыбой.
Шадамер неоднократно пытался проснуться и пожаловаться на столь жестокое обращение со своей персоной. Иногда это ему удавалось. Он просыпался, успевал выпить воды, тоже пахнущей рыбой, съесть кусок рыбы, который ничем иным пахнуть не мог, и… Едва мозг Шадамера начинал проясняться и связно мыслить, барона вновь погружали в сон. И снова вода, затекающая под спину, снова «рыбье» одеяло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
