их?
— Еще как!
— Разве их едят?
— Если бы вы попробовали сами, то не сомневались бы. Электрические угри, — хотя они и живут в тине и, как говорят, питаются ею, — лакомый кусочек. Только прежде, чем готовить такого угря, следует вырезать ноздреватую часть мяса, благодаря которой он испускает искры.
— Как выглядят эти угри, Гаспар? Я никогда не видел их, — спросил Людвиг.
— Неужели никогда? — удивился Киприано.
— Никогда. Отец рассказывал мне о гимнотах — таково их научное название — я знаю, ими кишат реки Парагвая, но мне не случалось видеть их.
— Я-то часто видел их, — сказал Киприано. — Особенно памятен мне один случай, о котором я до сих пор не рассказывал, но расскажу сегодня, если хотите.
— Пожалуйста, расскажи.
— Слушайте же. Недалеко от деревни, где я родился и жил, пока меня дядя не взял к себе, был пруд. В нем было много угрей. Мы, мальчики, часто забавлялись, бросая в пруд собак и поросят. Нам интересно было смотреть, как животные, очутившись в неприятном обществе, бросались из воды на берег. Раз мы загнали в пруд старую корову и привязали ее веревками к двум деревьям на разных берегах, так что она не могла сдвинуться с места. Долго прыгала она под ударами электрических угрей, наконец, выбившись из сил, не упала в воду и не утонула. Мы только хохотали. Бедное животное! Теперь я понимаю, какие муки оно испытало.
— Ты это называешь неприятным случаем?
— Нет. Меня и моих приятелей ожидало наказание за наши злые проделки.
— Кто вас наказал?
— Учитель. Корова-то была его единственной животиной! Ну и задал же он нам взбучку! Век помнить буду. Право, этого наказания было вполне достаточно без сегодняшнего дополнения.
Когда Киприано кончил свой рассказ, Людвиг попросил Гаспара описать ему угря.
— Электрический угорь похож на простого, — сказал гаучо, — только он, при одинаковой длине, гораздо толще. Спинка его темно-зеленого цвета, горло и брюшко — светлее, с красноватыми пятнышками там и сям, как у ящерицы. Электрические угри меняют цвет в зависимости от возраста, а еще больше от воды, в которой живут, в зависимости от того, проточный ли это ручей или грязный пруд, вроде того, о котором только что рассказывал сеньор Киприано. Есть несколько пород этих угрей. Наиболее опасны те, которые на нас напали, — с широкой головой, большой пастью с острыми зубами, плоским хвостом и парой плавников у шеи. Не приведи Бог встретиться с этими безобразными червями в воде! Впрочем, они не всегда такие злые. Когда мы с хозяином переправлялись через эту реку, мы вовсе их не видели. Должно быть, они выплыли из ила после грозы. Может быть, есть какая-нибудь связь между молнией и электрическими искрами угрей. Сегодня они словно взбесились. А все-таки хотел бы я поджарить одного из этих бешеных угрей! — неожиданно закончил свою речь Гаспар.
— Послушай, Гаспар, разве их едят? — недоверчиво спросил опять Людвиг. — Я никогда не слышал, чтобы их ели или продавали на рынке, как другую рыбу.
— Сотни, тысячи людей едят их. Во многих местах на угрей существует большой спрос. Едят их и европейцы, и краснокожие. Некоторые племена индейцев предпочитают их всякому мясу, дичи и рыбе и специально занимаются их ловлей.
— Как же их ловят?
— Чаще всего копьем. Когда угри выплывают из тины на поверхность воды, подстерегающие их рыбаки вонзают в них копье, как китобои гарпун. Руками угря не возьмешь. Копье привязано к веревке, чтобы угорь не ускользнул. Но тут гарпунщик должен быть осторожен, чтобы веревка не намокла: если только она намокнет, электрический ток пройдет по ней и даст толчок рыбаку. Это удивительно: сухая веревка не проводит тока, а мокрая служит проводником электричества.
— Это и отец мне говорил, — подтвердил Людвиг.
— Странно, — сказал Киприано.
— Я вам скажу кое-что, что еще больше удивит вас, — продолжал Гаспар. — Поверите ли, из такого угря можно добыть искры, как из трута и огнива, и зажечь костер! Говорят, что некоторые рыбы заключают в себе фосфор. Но не всякий знает, что при помощи электрического угря можно зажечь костер.
— Правда ли это, Гаспар? — усомнился Людвиг.
— Правда, сеньор Людвиг. Ваш покойный батюшка при мне произвел этот опыт. Раз, когда мы с ним охотились, мы нашли в тине пересохшего пруда угря. Отец ваш взял проволоку, одним концом ее пощекотал угря, другой засунул в кучку пороха. Порох вспыхнул и поджег сухие листья и хворост сложенного нами костра, на котором мы потом поджарили и самого угря! Ах! Если бы мы могли поджарить угря на нашем костре!
Закончив беседу об электрическом угре, друзья завернулись в просохшие плащи. Уже смеркалось. Журавли так и не вернулись. Путники легли спать на пустой желудок.
37. БЕЗ ЗАВТРАКА
Друзья спокойно спали под рожковым деревом. Только Людвигу снились гимноты. Ему казалось, что они окружают его, тащат в липкую тину, где он задыхается. Он с криком проснулся.
Товарищи спали и не слышали его крика. Убедившись, что это был сон, Людвиг снова закрыл глаза, заснул и спал на этот раз без кошмаров. Утром все трое проснулись свежие и бодрые.
Солнце еще не встало. В тропических странах ночи бывают холодные, и путешественники развели костер, чтобы обогреться. Стряпать им было нечего. Обогревшись у огня, они стали думать о завтраке. На дереве росли стручки, но не в чем было варить их — котел потеряли при переправе. Можно было спечь овощи на горячей золе, но Гаспар все еще не терял надежды раздобыть что-нибудь более питательное. Утром легче всего охотиться на дичь, и он ждал, что вот-вот какая-нибудь птица попадется под выстрел его ружья или в петлю его лассо.
