быть откровенным?
— Конечно.
— Я понимаю, что вам хотелось бы верить в бесчестность людей, но… с появлением Яны Ноар, жены главы ордена, отношение к оборотням изменилось. Она ведь и сама одна из нас. Конечно, кто-то ещё воротит нос, но в то же время очень многие люди, в том числе члены ордена истребителей, заглядывают, чтобы попробовать моё пиво. Нельзя за полгода залечить раны вражды. Среди людей много тех, кого наш народ оставил сиротами или по-другому испортил им жизнь. Часто в центре возникают бунты против решения ордена, но их быстро подавляют. Зачастую мирным способом, без кровопролития.
— То есть ты можешь без опасений отправить свою дочь куда-либо одну?
— Нет, – Вилл отпустил взгляд. – Но, не сочтите за грубость, я и в наших убежищах не всегда мог выпустить её из-под надзора.
Меня его слова нисколько не задевали, но я старалась играть как можно более натуральную реакцию Мабеллы. Хотя она бы просто пожелала кинуть этого наглеца в темницу. Я напряженно выдохнула, будто спокойствие даётся мне большим трудом. Вилл принимал это.
— Что на счёт сыворотки, которую разработал орден? Чтобы утихомирить ярость оборотней.
— Да, это, – тавернщик закатал рукав. – Она работает. Как вы знаете, я предпочел место слуги солдатскому делу, потому что состояние берсерка превращало меня в настоящего монстра. Даже на кухне я мог взбеситься просто от осознания, что кто-то пересолил еду. Но сейчас вся злость ушла. А природный гнев я могу контролировать. Если честно, эта сыворотка – главная причина, почему я остаюсь здесь. Раньше я боялся, что могу навредить жене и дочке. Сейчас мы всегда вместе, и я знаю, что они в безопасности. Благодаря мне, а не вопреки.
— Твоя дочь тоже подавляет ярость этим способом?
— Да. Можете осуждать меня за то, что я выждал всего полгода, прежде чем дал дочери поучаствовать в проекте ордена, однако, – Вилл нахмурился и заговорил тише, – я был её возраста, когда под волной ярости убил своего первого. Не хочу, чтобы дочь повторила ту же судьбу. Она у меня милый косолапый медвежонок. Пусть такой и остается.
— То есть вы счастливы здесь? В мире людей?
— Да. Моя совесть сжирает меня, ведь я предал вас. Особенно после новости об отравлении…
— Новости? – резко вмешался Итан, который раньше лишь слушал. – Как она просочилась в массы? Об этом умалчивают даже в клане.
Я переглянулась с котом, разделяя его непонимание. Вилл напрягся, но очень скоро произнес:
— Кажется, парочка людей из ордена, что заходили ко мне, обсуждали это. Не волнуйтесь. Дальше этого места она не ушла.
— Вот проклятье, – выругался Итан, кажется, его это сильно заботило. – Но как в ордене умудрились узнать обо всём?
— Это сейчас не главное, – вздохнула я. – Обсудим позже.
— Да, ты права.
Вилл как-то странно взглянул на Итана, а после произнес:
— У вас остались ещё какие-то вопросы?
— Да. Знаешь ли ты, прочие оборотни разделают твоё мнение?
— Большинство моих знакомых – да. Остальные просто не могут смириться с мыслью, что любое доверие нужно заслужить.
— Ясно. Наверное, я узнала всё, что хотела.
— Только не уходите, пожалуйста, – Вилл неловко заулыбался. – Я бы хотел угостить вас ужином. Приготовил вашего любимого цыплёнка на гриле. Если вы не против, конечно.
— Я бы с удовольствием поела. Пока мы летели сюда, я пару раз подумала, что умру. Сытный ужин после таких эмоций не помешает.
Итан усмехнулся, а вот хозяин таверны шутку, кажется, не оценил.
— Тогда подождите немного. Сейчас всё принесу, – хмуро произнес он и ушёл на кухню.
— Если подумать, – заговорил Итан, когда мы остались одни. – У нас почти свидание.
Его слова отдались приятным жаром под ребрами. Однако я лишь важно хмыкнула.
— Нашёл, чем удивить королеву, которая выбрала тебя одним из возможных супругов.
— Тем не менее, если Корвин узнает, трижды мне обзавидуется, – Итан потянулся и раскинул руки поверх спинки дивана, на котором мы оба сидели. Видимо, он хотел аккуратно перевести эту позу в объятия.
— Ты должен был родиться оборотнем-лисой, а не котом.
— Ох, нет. Я всегда говорил, что во мне кошачьей независимости куда больше, чем лисьей хитрости, – он задумался, смотря в потолок. – Однако чем больше времени я провожу с тобой, тем отчетливее понимаю, что легкомысленные похождения уже совсем не радуют…
— Пустился в двоякие комплименты? – я колко улыбнулась.
— Почему бы и нет? Язык – моё главное оружие. Во многих смыслах.
Я вздохнула, переваривая очередной пошлый комментарий, и поднялась.
— Пойду, найду туалет…
Уединившись в небольшом помещении, я решила помыть руки перед едой, а заодно привести в порядок прическу. После падений и перелетов волосы выглядели ужасно. Я уже собиралась возвращаться, когда вдруг мой рот плотно накрыла чужая ладонь. Испуг прокатился по всему телу. Но очень скоро раздался знакомый шепот:
— Прошу, простите, госпожа Мабелла, но другого способа поговорить с вами наедине, у меня нет.
Это был Вилл. В зеркале я увидела, что он выглядел очень взволнованным.
— Выслушайте меня и не кричите, хорошо?
Я нахмурилась и кивнула. Почему-то за недолгое знакомство этот оборотень успел вызвать доверие. Вилл отпустил меня и отшагнул. Он прислушался, прежде чем заговорить вновь:
— Итан Райне. Вы доверяете ему?
— На данный момент больше, чем остальным, – я напряглась.
— Не стоит. Поверьте мне.
— Не понимаю. Что происходит?
— Я узнал об отравлении не от болтливых людей из ордена. Видите ли, моя жена пекла торт на день рождения дочери главы ордена, а я доставлял его в особняк семьи Ноар. Этакая акция от Яны, она всеми способами пытается показать, что оборотни им близки. Тогда-то я и услышал подозрительный разговор. Некоторые из нас обладают запредельным слухом, поэтому нам и стоит обсуждать всё как можно тише. В тот день кто-то докладывал чете Ноар, что вас отравили. Я быстро узнал голос. Это сто процентов был Итан.
— Что? – я пошатнулась, но нащупала позади раковину. – Этого не может быть. Хочешь сказать, Итан сотрудничает с орденом?
— Более того, я более чем уверен, ваша первая смерть – это его вина. Он был тем предателем, что сотрудничал с орденом и установил страшное оружие. А потом заточил вашу душу в клетку и отдал
