Муссолини спокойно сидел в машине и молчал. В самом Мольтразио было очень тихо, только южнее, километрах в семи, велась артиллерийская подготовка, а на улицах Комо была слышна стрельба. Американцы развивали наступление по Ломбардской низменности, и их передовые отряды уже достигли Бергамских Альп.
Примерно через четверть часа Луиджи Канали и граф Беллини вернулись к машинам. «В тот момент, — вспоминал потом Беллини, — существовала большая вероятность того, что Муссолини мог попасть в руки американцев. Я не мог этого допустить». Поэтому план доставки Муссолини на виллу Ремо Кадематори в Блевио был отвергнут. Канали высказал мнение, что самым надежным укрытием для Муссолини и его любовницы будет ферма, расположенная вблизи Бонзаниго. Хозяева фермы, крестьянин Джакомо Де Мария и его жена Лия, не раз укрывали партизан от фашистов. Они не откажут в убежище и лишних вопросов задавать не будут. Граф Беллини согласился с предложением Канали, и обе машины, развернувшись, помчались в обратном направлении.
Примерно в пятнадцать минут четвертого утра пленники достигли Адзано. Дом, в котором жила семья Де Мария, стоял на крутом горном склоне, поэтому Канали предложил выйти из машины и остаток пути преодолеть пешком. Он повел путников вверх по узкой тропинке, пролегавшей среди камней. Дождь не прекращался, и потоки воды с шумом стекали по дороге, превратив ее в горную реку. Муссолини совсем упал духом. Одеяло, в которое он закутался, промокло насквозь. Кларетта крепко держала его за руку. Несмотря на сильный дождь, на небе была видна луна. Ее тусклый свет пробивался сквозь облака, это позволило разглядеть белые стены крестьянского дома еще при подходе к Бонзаниго.
Канали издал громкий протяжный звук, которым крестьяне обычно подзывают скотину. Таким сигналом пользовались партизаны, и через несколько секунд дверь отворилась. На пороге появился Джакомо Де Мария. Позади него с масляной лампой в руках стояла его жена. Они узнали Канали и посторонились, пропуская его внутрь. Муссолини зашел в дом вслед за Канали. Войдя на кухню, он тяжело опустился на скамью. Кларетта села рядом, держа его под руку.
«Это пленники, — сказал Канали, указывая на Муссолини и его спутницу, — обращайтесь с ними хорошо. Им необходим ночлег».
Он оставил молодых рыбаков, Кантони и Франджи, охранять арестованных, а сам вместе с графом Беллини, Джузеппиной Туисси и Микеле Моретти вернулся к машинам.
Джакомо Де Мария развел огонь и предложил пленникам поесть. Пока еще он не знал, кто перед ним.
«Что я могу предложить синьору?» — спросил он у Кларетты, не желая обращаться напрямую к съежившейся фигуре с перевязанной головой, сидящей рядом с ней.
«Niente» (Ничего), — пробормотал Муссолини, покачав головой. Он не отрывал взгляд от огня, попрежнему держа руки в карманах синего комбинезона.
«Мне, пожалуйста, кофе», — попросила Кларетта.
«У нас нет настоящего кофе, — извиняющимся тоном ответил Де Мария, — я могу предложить вам только суррогат».
«Мне все равно».
Хозяин молча приготовил напиток. Никто не разговаривал. Наконец, сверху спустилась жена хозяина. Она разбудила сыновей, спавших на большой двуспальной кровати, и отправила их спать на сеновал. Хозяйка объявила, что постель готова и синьор может подняться в спальню. Муссолини ничего не ответил и не тронулся с места.
«Постель готова, — ласково сказала Кларетта, — пойдем наверх?» Тогда он поднялся и так же безмолвно последовал за синьорой Де Мария наверх, по крутой каменной лестнице в спальню. Спальня располагалась на верхнем этаже дома, ее стены были выбелены известкой. В комнате помимо двух стульев с плетеными сиденьями и умывальником находилась огромная кровать орехового дерева. Войдя в комнату, Муссолини подошел к окну. Де Мария решила, что пленник хочет выпрыгнуть в окно, и поспешила закрыть ставни. Кларетта подошла к кровати и, нагнувшись, попробовала матрац, как если бы она была в гостинице. Осмотрев постель, она робко попросила у хозяйки еще одну подушку.
«Он обычно спит на двух», — объяснила Кларетта. Лия Де Мария решила, что ее гостья очень застенчива. Когда была принесена другая подушка, Кларетта, обнаружив на ней заштопанное место, выбрала эту подушку себе. Две другие она сдвинула на край кровати ближе к окну — так любил спать Муссолини.
Тем временем Муссолини сел на край постели и стал разматывать повязку. Синьора Де Мария наблюдала за ним. Когда муслиновая ткань обнажила лоб, она узнала знакомое лицо дуче. Онемев от удивления, хозяйка уставилась на гостя. Из оцепенения ее вывел голос Кларетты, спросившей, где можно умыться.
«Мы люди деревенские, — ответила она взволнованным голосом, — прошу нас простить, но вам придется спуститься вниз, чтобы умыться».
Кларетта спустилась вслед за хозяйкой вниз в умывальную комнату, которая представляла собой деревянную пристройку к дому. Пока она умывалась, охранник следил за ней сквозь щель в двери. Потом он рассказывал, что у нее было прекрасное тело и восхитительная грудь, не удивительно, что она сумела очаровать Муссолини. Закончив процедуру, Кларетта вернулась в спальню. Охранник довел ее до двери и предупредил, что на ночь дверь будет приоткрыта.
Она разделась при тусклом электрическом свете и легла в постель рядом со своим любовником, прошептав ему что-то на ухо. Он что-то тихо сказал в ответ. Кантони и Франджи сидели снаружи возле приоткрытой двери. Они прислушивались, стараясь понять, о чем идет речь, но в комнате говорили слишком тихо. Им показалось, что прозвучали имена Паволини и Грациани. Потом им послышались слова Муссолини: «Я уверен, они не посмеют убить меня». И далее что-то вроде: «Простишь ли ты меня?» Когда она ответила ему, он пробормотал: «Теперь это не имеет никакого значения». Наконец они замолчали. Тишина вывела молодых охранников из терпения. Им мерещилось, что заключенные замышляют побег. Они внезапно распахнули дверь и ворвались в комнату. Кларетта мгновенно натянула простыню на лицо и прижалась к Муссолини. Он приподнялся и сказал беззлобно: «Проваливайте отсюда, ребята! Не надо так себя вести. Вы становитесь назойливыми». Было заметно, каким изможденным и измученным было его лицо.
Охранники вышли из комнаты и снова уселись на пол в коридоре. Свет погасили, и вскоре сквозь нескончаемый шум дождя и завывание ветра послышалось тяжелое дыхание Муссолини. Всю ночь он спал не просыпаясь. Через закрытые ставни доносились приглушенные раскаты грома и почти беспрестанно сверкала молния. На рассвете сон сморил и стражников. Пока все спали, гроза утихла.
Около одиннадцати часов утра синьора Де Мария отправилась в поле. Утро было прелестным. Почва была еще влажной, но воздух — чистым и прозрачным. С юга тянул теплый мягкий ветерок. Синьора Де Мария посмотрела в сторону дома и увидела, что Муссолини, высунувшись из окна, глядел на покрытые снегом вершины гор, обступавшие озеро Лекко. Вытянув руку по направлению к вершинам, он что-то показывал своей любовнице. Лия Де Мария закончила работу и вернулась в дом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
