Глава 68.
Давид.
Не знаю, что на меня нашло, когда вырвалось предложение. Я давно планировал это сделать, готовил сюрприз. Но в одно мгновение стало не до него, захотелось здесь и сейчас. Праздник, если Саша захочет, можно организовать в любое время. Ожидал чего угодно, но не нарастающего ужаса во взгляде, а потом водопада слез.
Передавил? Испугал?
Почему она молчит? Делаю попытки добиться хоть какого—то ответа. Ну хотя бы «я подумаю». Но девочка только трясет головой, размазывая слезы.
Скажи… скажи…
Мысленно умоляю ее, ничего уже не понимая в происходящем. Ноги не держат, а в ушах шум такой силы, что всерьез опасаюсь, как бы не хлынула кровь. Впрочем, кажется, сейчас это уже нестрашно. Перестать чувствовать и видеть — единственное желание. Отчаяние накрывает с головой. Опускаюсь на колени, пытаясь объясниться.
— Саш, прости… я… Я думал, ты… у нас… я был уверен, что у нас…
Голос срывается, а глаза жжет так сильно, что терпеть нет сил. Чертовы математики со своими формулами. Боль и страх — вот истинная формула любви. Когда глаза напротив, горевшие страстью, вдруг транслируют панику, а все внутренности от осознания собственной ненужности превращаются в лед.
Сашу трясет не меньше, чем меня самого. Но из нас двоих мужчина я и ошибки допустил тоже я. Никто не просил меня мечтать. Никто не просил влюбляться так сильно. Маленькая и наивная девочка просто сдалась моему напору. А сейчас она сидит и потеряно плачет, молча закрывая лицо ладошками.
Закутываю девочку в полотенце и выхожу. Внутри зверь мечется и ревет, хочет крушить все вокруг, а на деле же я нахожу силы только дойти до кровати и упасть на нее, смотря в потолок.
Мыслей нет. Чувств… тоже нет? Но себя ведь не обманешь. Меня тянет к ней, обратно. Обнять, попросить вернуться на час назад, когда нам было так хорошо. Когда из меня еще не вырвались эти слова…
С каждым новым ударом сердца дыра в груди растет и растет. Дышать трудно, но зачем—то продолжаю это делать. Не знаю, сколько времени лежу, пялясь в потолок. Мерещится, что Саша прошла мимо и уходит. Не хочу этого видеть, не хочу. Слишком живы в памяти воспоминания, когда она уже прощалась. Как специально в голове всплывают фрагменты пламени, в котором я горел, что у окна в ту ночь. Наверное, сейчас выжгло все до тла.
Перестал любить? Нет. К сожалению, по щелчку пальцев это сделать невозможно.
Перестал болеть ею? Тоже нет.
Жалею себя? Странно, но снова нет.
Жалею ее… девочку, что поддалась моей страсти.
От созерцания темноты отвлекает поскуливание щенка. Хочет есть? Мы ведь ворвались в дом и не подумали ни о чем. Мысленно усмехаюсь… растворились друг в друге, пока сам все не испортил. Ас другой стороны сколько бы мы протянули на самообмане? Может, оно и к лучшему?
— Чак, пойдем, накормлю тебя.
Кое—как стаскиваю тело с постели, натягиваю домашние штаны и бреду к двери. По паспорту мне тридцать, а по ощущениям лет восемьдесят.
Смотрю на пса, а он скребет лапой дверь в ванную, пытаясь открыть. Заторможено соображаю, что, быть может, хочет пить? Почему здесь, а не внизу из миски?
Чак начинает выть, упершись носом в дверь. Я теряю терпение и подхожу, чтобы взять на руки, но щенок оскаливается и щелкает зубами. Психую, открывая ему дверь, раз так рвется, и еле удерживаюсь на ногах.
Сознание выкидывает в прошлое от увиденного, и пока делаю шаги вперед, мигает как на быстрой перемотке, перемешиваясь с настоящим. Прислонившись к стене спиной, хрупкая фигурка в полотенце. Без сознания. Сегодняшнее напряжение сыграло со всеми нами злую шутку. Был уверен, что Саша вышла. Оказывается, пока я там оплакивал свои чувства, она здесь…
Подхватываю пушинку и несу в кровать. Упираясь коленом в матрас, кладу, придерживая одной рукой, а второй тянусь к телефону, чтобы вызвать скорую. Пока жду врачей, которые приезжают на удивление быстро, пытаюсь самостоятельно привести в чувство. Но девочка лежит белее мела и в сознание не приходит.
Пожилой врач быстро осматривает малышку, параллельно задавая вопросы. Рассказываю про утреннее недомогание, про усталость и плохой аппетит.
— Беременность?
— Вряд ли. У нее стоит бесплодие.
— Молодой человек, я хоть врач и реалист, но чудес повидал много. Уверены, что не беременны?
Пожимаю плечами. Я ни в чем не уверен. Как оказалось.
— Сильные стрессовые ситуации?
— Да.
— В чем выражались?
Черт, как ответить—то? Мы занимались любовью, я, как мудак не сдержался и сделал предложение руки и… судя по процессу… вовсе не сердца?
— Сделал девушке предложение. Она начала плакать ну и …
Ощущаю себя не только мудаком, но еще и идиотом.
Врач на последнее предложение молчит, измеряя Саше давление, и просит медсестру поставить укол.
— Госпитализация? — Она колет и вопросительно смотрит на нас.
— Да, насколько все серьезно?
— Мы, молодой человек, скорая помощь, диагнозы точные вам поставит лечащий врач. После анализов и обследований. Если реакция на стресс, то сейчас придет в себя и можно не переживать. Поберечь да, — трет подбородок. — Но анализы бы Вашей будущей жене посоветовал сдать. Проверить все—таки не случилось ли у вас чудо.
Мужчина по—доброму улыбается, а я внутри в сотый раз умираю. «Жене»… я до статуса «жених» дойти вот не смог… В этот момент девочка открывает глаза и растеряно смотрит на доктора, потом на меня. На вопрос все ли в порядке, кивает и растеряно хлопает ресничками.
— Почему она молчит?
— Сильное потрясение, полагаю. Раньше такое случалось?
Меня накрывает пониманием.
— Да, — выходит хрипло. — Да, было такое.
Саша переводит взгляд с одного лица на другое, всхлипывает и, прикрыв рот, вскакивает и, бежит в ванну.
— Щадящий постельный режим и сделайте хотя бы тест, — похлопав по плечу, говорит врач, направляясь к выходу. — А лучше обследуйтесь как следует и не тяните, если сейчас не хотите в больницу.
