буду.
— Зачем я вам? — глянул исподлобья тот и тут же вскинул голову, с вызовом глядя на предводителя бунтарей.
— Хочу осмотреть нанесённый ущерб, — терпеливо пояснил Дихта.
— Сильных повреждений нет, — нервно дёрнув уголком губ, отозвался Льдинка.
— Хочешь сказать, что обрабатывать не надо?
— Не надо. Со мной всё в порядке. Лучше Дара осмотрите.
— Как скажешь, недотрога. — Дихта перевёл взгляд на меня. — Иди ты.
— Со мной тоже всё нормально.
— Так, достали вы меня! — рассердился феникс. — Вали сюда, пока я сам не подошёл!
Люцифэ подтолкнул меня в спину плечом, отчего я зло зыркнул в его сторону. Сам бы и шёл, раз такой умный.
Дихта сдёрнул с меня остатки майки и принялся осторожно ощупывать. Зачем ему это? Я терпеливо сносил его лёгкие прикосновения, пока феникс не потянулся к завязкам штанов. Резво отскочив в сторону, я недовольно процедил:
— С ногами у меня всё в порядке.
— Не огрызайся на меня, — спокойно, но с ноткой угрозы предупредил Дихта. — Не дорос ещё. И откуда вы только такие шуганные взялись? И что делаете при учениках более старших курсов?
— Направили.
— За какие такие заслуги? — подался вперёд, прищурившись, феникс.
— Не знаем.
Дихта, подождав, пока я ослаблю внимание, сделал внезапный рывок и цапнул меня за руку. Потом, несмотря на всё моё возмущение, последовал процесс обработки синяков и ссадин какой-то бледно-серой вязкой гадостью из миски. При этом предводитель бунтовщиков так и сыпал различными вопросами, ни на миг не смолкая. Однако его интересовала общая информация по Академии, так что я не видел смысла отмалчиваться.
— Всё, свободен. А теперь иди ты сюда, недотрога.
— Нет.
— Я просто обработаю твои раны, — миролюбиво предложил Дихта. — Выглядишь ты отнюдь не лучшим образом.
— Нет.
— Почему?
— Терпеть не могу, когда вторгаются в моё личной пространство.
— Надо же! «В моё личное пространство». Странно, что тебя ещё не сломали. Или это уже следствие? — заинтересовался бунтарь, но Люцифэ ни защищаться, ни пререкаться не собирался.
— Думайте, как хотите.
— Ну что ж, воображение у меня богатое, — не остался в долгу Дихта. Я фыркнул и, не выдержав, поинтересовался:
— На что вы надеялись, подняв этот бунт?
— Всего лишь вырвать пару лун у смерти.
Дихта убрал миску в угол и лёг на скамью, закинув руки за голову. Я поднял с пола растёрзанную майку и, натянув на себя, сел у стены напротив предводителя бунтовщиков, искоса поглядывая на Люцифэ. Тот стоял абсолютно неподвижно рядом с дверным проёмом, то ли надеясь сбежать, то ли просто чувствовал себя более безопасно на большем расстоянии от феникса.
Несколько стигн прошло в абсолютном молчании, прежде чем Люцифэ решился задать интересующий нас обоих вопрос:
— За что вы попали на каторгу?
— За любовь к деньгам, — невесело усмехнулся Дихта, даже не поворачивая головы.
— Украли? — не выдержав, предположил я.
— Нет.
— А попить здесь есть? — тихо спросил Люцифэ.
— Увы, мелкий. Ни воды, ни еды я предоставить вам не могу — дефицит страшный.
— Тогда как вы выживаете? На стимуляторах?
— Скорее, на упрямстве.
— Не верю, что обходитесь без них: у изнурённых непосильным трудом существ уже бы давно начались болезни, переросшие в условиях антисанитарии в эпидемию.
— По-твоему, единственный выход в этой ситуации — колоться наркотиками? — криво усмехнулся Дихта и резко сменил тему: — Арион всё ещё преподаёт в Академии?
— Да, — подтвердил я.
— Хотелось бы передать ему кое-какую информацию.
— Его нет на Равалоне.
— Жаль, но он всё равно должен быть в курсе, так что передадите ему записку. Только лично в руки.
— Бумагу могут забрать. Почему не устно? — подал голос Льдинка.
— Жить надоело? — повернул голову в сторону Люцифэ бунтарь. — Те, кто упекли меня сюда, не остановятся перед убийствами.
— Нас так и так могут убить, а мы даже не узнаем, за что, — не сдавался Люцифэ. Дихта едва слышно фыркнул.
— Что ж, запоминайте хорошенько. И расскажете об этом Ариону. Или хочешь выйти, чтобы ничего не слышать? — метнул на меня быстрый взгляд феникс. Я отрицательно замотал головой. Ещё чего! Мне тоже интересно.
— Почему именно ему? — отстранённо поинтересовался Льдинка.
— Я ему доверяю и знаю, что он доведёт это дело до конца. Вот уже почти пятнадцать сианов в Городе работает нелегальная лаборатория, противоречащая Имперскому указу № 56. Думаю, Арион найдёт способ положить конец её деятельности.
— Пятьдесят шесть? Но это же… — я невольно сглотнул. Преступление против закона «О запрещении экспериментов над разумными существами» каралось исключительно смертной казнью, причём милосердной её назвать ну никак нельзя. И прямо в сердце Империи попирался этот закон? Это нужно сказать не только Ариону, но и донести до властей!
«Поверь мне, с этим найдётся кому разобраться. А тебе и вправду лучше не мелькать с подобными знаниями».
Отмахнувшись от очередного всплеска параноидальности Амореонэ, я поинтересовался:
— Но почему вы до сих пор тогда живы? И что делаете здесь?
— Когда разобрался, в чём дело, то захотел вывести команду из этой грязи. Но было уже поздно. Меня перехватили.
— Хорошо, вы оказались здесь, а что стало с кольцом? — не отступался я. Ведь кольцо никогда не бросает своих, кроме крайних случаев. Дихту должны были искать соратники, следовательно, информация о лаборатории уже могла перестать быть тайной.
— Не знаю. Я сообщил о своих планах помощнику, но не обсуждал их с командой.
— И вы ничуть не сожалеете, что отправили доверившихся вам ребят на смерть? — холодно поинтересовался Люцифэ.
— Не думаю, что после моего исчезновения они ничего не предпринимали, но лучше, чтобы и Арион тоже был в курсе, если этого не случилось по какой-то причине до сих пор.
— Быть может, вам известны имена руководителей? — перескочил на другую тему Льдинка.
— Даже если бы и были известны, то вам они ни к чему, — с металлом в голосе ответил Дихта.
— Ну не скажите, — отвернувшись, протянул тёмный. — Обычно их отлавливать сложнее всего. А пока они живы, то существует шанс возникновения подобной гадости в другом месте.
— Арион со всем разберётся и нечего строить из себя дознавателя Города. А сейчас ложитесь спать. Завтра, может быть, представится шанс устроить ваш побег.
Я был безмерно удивлён, так как ожидал чего угодно, но никак не того, что бунтарь нас просто так отпустит. Да, он сообщил нам важную информацию, но это его не убережёт от смерти. Но, с другой стороны, это ведь ему и не нужно: он просто не мог умереть, не сообщив этих сведений, а теперь его ничто не удерживает здесь… кроме вопроса о нашей безопасности. Ничуть не удивлюсь, если он сам сдастся властям через какое-то время. Хотя нет, это будет
