— Да, наверное. Кого же еще? — Кэрол пожала плечом. — Не проси его, Рик. Это бесполезно. Он никогда не согласится взять в свой дом, в свою семью дочь Мэтта. Он его ненавидел.
— Я обиделся на него. Очень. Я думал, он не будет против. Что ему жалко, что ли? Чем она ему помешала бы? У нас такой большой дом. Он даже не захотел с ней познакомиться. А ведь если бы он только ее увидел, она бы ему сразу понравилась, обязательно бы понравилась, несмотря на то, что она дочь Мэтта. Он бы увидел, какая она хорошая и согласился.
— Не думаю, сынок. Не рассчитывай на это.
— Но что же нам тогда делать?
— Сходи к Рэю. Он знает о Дженни, он уже ей помог. Если бы не он, ее бы уже не было в этом мире. Он не откажет. Попроси, чтобы он ее забрал, чтобы пока она побыла у него.
Патрик нахмурился, явно недовольный ее предложением.
— Не хочу я к нему идти… а тем более просить, — процедил он сквозь зубы.
— Даже ради Дженни? Позволишь, чтобы ее забрали в приют? После того, как мы ей обещали, что будем о ней заботиться? Ей нельзя в приют с таким сердцем…
— Ладно, я схожу к Рэю. Ради Дженни.
Кэрол улыбнулась.
— Тогда мне нужно будет позвонить ее тете и договориться, чтобы она отпустила Дженни с Рэем. И Рэю позвонить. Надо будет, чтобы ты выпустил меня или принес телефон сюда.
— Это без проблем.
— Но как ты достанешь ключ от моей двери? Вряд ли его оставляют в дверях.
— Стащу. Если понадобится, даже из кармана папы. Что же, Исса зря меня учил воровать и чистить карманы? — мальчишка озорно засмеялся. — Я знал, что такие навыки никогда не помешают!
Кэрол тоже рассмеялась и с любовью потрепала его по густым темным волосам.
— М-да, бедный Рэй, — вздохнула Кэрол. — Сделали мы из него няньку. Спихнули на него лисят, теперь еще и Дженни приправим.
— Ну, он же всегда ныл, что ему одиноко, тоскливо, вот пусть теперь развлекается, — Патрик усмехнулся. — Это же на время. У нас просто другого выхода сейчас нет. Не переживай по этому поводу, мам.
— Я так тоскую по лисятам.
— Потерпи, мам. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Все разрулим, вот увидишь. И я поговорю еще с Луи. Может, он сам сможет сюда приехать, раз у нас не получается. Он поможет нам, вот увидишь.
Они долго еще разговаривали, потом Патрик ушел, а Кэрол осторожно повернулась на бок, морщась от боли в избитом теле, и уснула.
Ее разбудил щелчок замка.
Открыв глаза, она приподняла голову, сонно смотря на дверь.
Увидев Джека, она с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Сердце ее заколотилось от страха. С досадой она ощутила, что с момента их последней встречи храбрости в ней значительно поубавилось. Невольно взгляд ее скользнул на его руки, проверяя, нет ли в них ремня. Нет, ремня не было, но был какой-то пакет.
— Что? Что тебе опять нужно? — прошипела она, не сумев сдержать ненависти.
— Как это что? — с притворным удивлением отозвался он. — Что еще может быть нужно мужу от жены ночью?
— Что? Ты издеваешься? Да на мне живого места нет!
— Сама виновата. Надо быть с мужем ласковее. И сейчас ту же самую ошибку допускаешь. Урок не подействовал?
— Ошибку я допустила, когда замуж за тебя вышла.
— Вышла, значит терпи.
— Опять издеваться пришел? Только я тебя все равно не боюсь! Хоть убей!
— Убил бы, с удовольствием, да не могу. Сына жалко. А вот поиздеваться я не против.
Кэрол сидела на кровати, подтянув ноги к груди и встревоженно смотря на него большими глазами.
— Да ладно, расслабься, — он улыбнулся в темноте, но Кэрол совсем не понравилась эта улыбка. — Не бойся, я мириться пришел.
Кэрол не поверила ему, ни на миг.
— Ты врешь, — отрезала она.
Он засмеялся.
— Нет. Правда пришел. Видишь ли, мне совсем не нравится, как на меня смотрят Шон и Хок, с таким осуждением, обидел, видите ли, бедную беззащитную женщину. Патрик вообще надулся и не разговаривает. Не нравится мне, что ты у нас жертва несчастная, а я монстр этакий. А еще не нравится, как ты себя ведешь, нагло, демонстративно меня ненавидя. Ты меня унизила, оскорбила, и продолжаешь это делать таким своим поведением. Я твой муж, ты должна меня уважать. И обожать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Кэрол вдруг рассмеялась.
— Разве у кого-то есть сомнения, что я тебя обожаю? Как не обожать, особенно после того, что ты со мной сегодня сделал! Да любовь и счастье из меня так и плещут, разве не видно?
— Вот и хорошо, — он кивнул и подойдя к кровати, сорвал с нее одеяло. — Тогда сделай своему обожаемому мужу приятно.
Кэрол метнулась в строну, попытавшись соскочить с постели, но он поймал ее с силой швырнул на спину.
— Не смей, слышишь, потаскуха, не смей! — прорычал он, запрыгивая сверху.
— Я не потаскуха!
— Потаскуха! И трахать я тебя буду, как последнюю шваль! И только попробуй рот свой открыть, дрянь!
Кэрол отчаянно сопротивлялась, а потом, обессилев, застонала.
— Мне больно… пожалуйста… Джек… ты делаешь мне больно!
— А мне какое дело? Мне тоже больно, дрянь, еще как больно и сейчас, и до этого. Терпи, не скули!
— Уйди! Не трогай меня! Рик!
Его ладонь тут же зажала ей рот, а другая стиснула шею.
— Заткнись, а то придушу… Не выводи меня, Кэрол, я серьезно, я итак с трудом держусь.
— Лучше придуши, чем так издеваться!
— С каких это пор секс со мной стал для тебя издевательством?
— С тех пор, как перестал быть сексом и стал издевательством!
— А ты не дергайся, тогда и больно не будет. Сама себе боль причиняешь, не я.
— Ты же так меня избил, мне даже от легкого прикосновения больно… правда… сам посмотри… даже кровь опять пошла из ран…
Отстранившись, он, к ее удивлению, и правда окинул ее взглядом.
— Пожалуйста, Джек, давай не сейчас… в другой раз.
— С какой это стати я должен терпеть? Мне сейчас надо, — он сел, и Кэрол с ужасом увидела, как он расстегнул ремень и снова выдернул из штанов. — Баба под боком, а я терпеть должен?
— Ну… у тебя же есть какие-то там любовницы… ты же не сидел на воздержании, пока меня не было… пойди к ним. Меня зачем мучить?
Лицо его вытянулось, он на мгновение замер, смотря на нее.
— Вот даже как? Раньше ты меня из-за этого бросила, а теперь сама отправляешь к другим женщинам, так спокойно об этом говоришь? Тебе настолько стало все равно?
— А ты хочешь, чтобы я продолжала из-за этого страдать? Нет уж, спасибо. Бессмысленные переживания я теперь гоню прочь. Живи, как тебе нравится, делай, что хочешь, я потому и сбежала, чтобы не мешать. И себя от этого избавить. Так что все нормально, иди. И строить из себя мужа ни к чему. Я давно уже отвыкла от мысли, что у меня есть муж…
— Ну… это я уже увидел. Но я, пожалуй, останусь, — он встряхнул ремень и сложил пополам, тяжело дыша от гнева.
Вскрикнув, она попыталась вскочить, но он снова уложил ее на место и, придавив коленом, схватил за запястья и стиснул их ремнем. От удивления Кэрол даже перестала вырываться.
— Что ты делаешь?
Он задрал ее руки над головой и крепко прикрепил к изголовью кровати.
— Хочу, чтобы все, перед кем ты меня унизила, услышали, как ты на самом деле меня любишь.
Он отодвинулся. Кэрол подняла голову, наблюдая за ним встревоженным взглядом.
Он спокойно встал и включил свет. Кэрол зажмурилась. Джек подхватил пакет, который принес с собой и что-то из него достал. С изумлением Кэрол увидела, что это видеокамера. Поставив ее на комод, он повернул ее объективом на кровать.
— Это еще зачем? — осипшим голосом выдавила Кэрол, пытаясь понять, что он задумал.
— Для семейного архива. А еще, если твой любовничек все-таки не сдохнет, покажу ему, когда найду. Пусть парень порадуется. А может, и Рэю покажу. Ему тоже приятно будет увидеть, как ты меня любишь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— У тебя что, крыша поехала? Да ты ненормальный! Убери это, немедленно! Ничего они там не увидят, понял, кроме того, как ты надо мной издеваешься!
— О, нет, они увидят, как тебе со мной хорошо! — он ухмыльнулся, раздеваясь.
