воины. Сейчас всем спать и готовиться к завтрашнему утру, думаю, они выйдут с рассветом. К этому моменту все должны быть на своих боевых постах. В основном лучники, но добивать все равно придется. Они могут пустить ночью следопытов, поэтому покидать свои боевые посты, а также нарушать маскировку запрещено.
В этот момент на связь вышла Тутка:
— Черные, наконец, пришвартовались и начали выгрузку. Их пятеро, и они ведут восемь женщин с раздутыми животами — видимо, инкубаторы. Но, по-моему, либо они переполнены, либо личинки уже начали вылупляться.
— Тутка, настрой свои глаза на Башню. Ты уже можешь это сделать, будем наблюдать.
— Хорошо.
Дальше события начали разворачиваться с невероятной скоростью. Как только отряд Черных с женщинами полностью вошел в пещеру, люди, спрятавшиеся в ней, вступили в бой. Черные не ожидали этого, но их уровень и боевые навыки значительно превосходили уровень нападавших. Правда, двое из них погибло сразу, но остальные устроили «косу смерти». В этот момент человек-медведь посадил Таутку к себе за спину, привязал заранее отмеренную веревку и спрыгнул с обрыва так, чтобы оказаться напротив пещеры. Три или четыре человека притормаживали веревку таким образом, чтобы не было сильного рывка, и она не оборвалась. Кто-то из Черных заметил движение снаружи и в грудь, человека, прикрывшего Тутку собой, воткнулось сразу четыре ножа, но он точно знал, на что шел. В этот момент Тутка за его спиной сформировала заклинание и бросила его внутрь пещеры. В пещере образовался огромный шар первичного огня, выжигающий все живое — она отмерила с лихвой. Последнее, что Башня увидела глазами Тутки — наконечник огромной черной стрелы, который вылезал из груди человека-медведя. Кто-то с корабля выстрелил и пробил их обоих насквозь. В этот же момент огромная океаническая волна накрыла корабль и разбила его в щепки о скалы — Синяя просто не успела. По эргрегору пошли волны от применения столь мощного заклинания, а насыщенность паучьего поля мгновенно снизилась — значит, внутри женщин уже сформировались полноценные ячейки. Старший над стадом (так стали называть между собой «армию» с Малого жители Башни) вскочил и стал оглядываться сумасшедшими глазами. Он явно попытался связаться со своими, но не смог. Так и просидел, бедолага, почти до самого утра, не сомкнув глаз. Но, видимо, все же решил брать Башню штурмом — одно дело быть хозяином над безмолвным стадом, а другое — объяснять своим Хозяевам, почему не выполнил их распоряжения.
За это время одна Желтая наблюдающая сменила другую, и картинка приобрела немного иные краски.
Ранним утром произошла побудка. Поскольку концентрация коричневого поля значительно упала, стадо стало значительно менее управляемым. Кто-то ходил с потерянным видом, кто-то отказался есть вчерашний «суп». Но все это было не важно — их собрали и повели к Лесу. Как и вчера, вперед убежали разведчики, а потом всю эту толпу стали заводить в проход по трое в ряд. Их оружие и одежда по и дело цеплялось за отравленные колючки. Боли они видимо не чувствовали, но периодически то один, то другой падал и тогда сзади идущие шли прямо по нему, не давая подняться. В общем, только часа через четыре последний «человек» зашел в проход. Старший еще немного постоял, тяжело вздохнул и поплелся следом. Очень ему этого не хотелось, однако страх перед хозяевами видимо был сильнее. Котлы они оставили на поляне — следующую остановку планировали уже в Башне. Перед собой он погнал двух женщин, чьи животы немного увеличились за ночь. Вдруг вокруг одной сформировалось плотное коричневое пятно. Он улыбнулся и уже веселее зашагал вслед за остальными.
Башня:
— Внимание, с ним два инкубатора. В одном сформировалась первичная ячейка. Их не убивать, надо попытаться доставить их ко мне.
Зеленая, Золотая и Красная, надев походную одежду, рванули на берег Океана, чтобы в пузыре обойти остров и зайти этой горе-армии в тыл.
Примерно через сорок минут они крадучись также вошли в Лес. В штабе для связи осталась Кудина. Через некоторое время они практически догнали Старшего и его инкубаторы.
Золотая:
— Кудина, командуйте «огонь».
Одновременно из всех засад на идущих обрушился град стрел. Возникла давка, в которой ни опытные воины, ни черные не могли ничего сделать. К тому же именно по ним в первую очередь и велся прицельный огонь. Как только началось избиение, Красная нанесла сильнейший ментальный удар Старшему, который привел его на грань болевого шока, а Зеленая ударила по инкубаторам ядовитыми тентаклями, и они повалились на землю тряпичными куклами. Золотая подошла к ним и закутала их в аккуратный кокон из холодного огня, блокируя всю магию и не позволяя паучкам выбраться из их гнезд. На всякий случай Зеленая нанесла такие же удары тентаклями по остальным женщинам. После этого, она вызвала волколаков. Колючки расступились, за ними стояла целая стая этих огромных и свирепых полузверей. Погрузив на них Старшего и всех женщин, Красная с Золотой, контролируя коконы, умчались в сторону Башни, а Зеленая осталась для того, чтобы убрать Лес. По всей длине тропы вылезли тентакли и стали плевать специальным ядом на трупы и еще живых горе-захватчиков. Яд мгновенно разъедал и плоть, и кости, и вскоре уже ничто не напоминало о том, что здесь нашли свой конец две с половиной тысячи человек. Несмотря на то, что тентакли плевали только на людей без «перемирий», никто не решился спуститься из своих укрытий до окончания этой санации. Воины городской самообороны возвращались по своим домам до самого позднего вечера, тихие и задумчивые.
На следующий день на центральной площади города был организован погребальный костер. Из отряда, ушедшего с Туткой, выжило только четверо, но они были ранены и не смогли вытащить висящих на веревке и пробитых одной стрелой Тутку и человека-медведя — уж больно он был тяжел. Так они и провисели на этой веревке почти сутки. Их привезли только на следующий день. Тел было всего пять, остальные сгорели в созданном Туткой пламени. Их уложили на помост из дров. Рядом, склонив обнаженные головы, стояли граф, Коригус, Серокруст и все обитатели башни. Площадь перед помостом была до отказа заполнена народом. Женщины плакали, мужчины были суровы.
Вперед вышел граф:
— Сограждане! — но голос его сорвался. Он откашлялся и начал еще раз. — Сограждане! Мы собрались здесь для того, чтобы почтить память
