— И что же это?
Джанни усмехнулся. Томас едва сумел расслышать единственное слово, которое произнес Серый Волк из Рима, потому что загромыхало прямо над их головами.
— Власть.
Пламя прикоснулось к запальному отверстию. В дуле сверкнуло. Рев фальконета прозвучал громче грома. Кедровая стена разлетелась, словно от прикосновения Господней руки.
* * *
— Правила? Правил нет. Нет, одно есть: убей или будь убитым.
С этими словами Сада подскочил к лубяному ящику, в котором хранился табак. Стирая с ладоней влагу, прежде чем прикоснуться к ящику (они уже час сидели в шалаше для потения, и с их тел обильно стекал пот), он продолжил объяснения:
— Он выше тебя, сильнее тебя, опытнее… Ты когда-нибудь убивал человека?
Тагай немного подумал.
— Да. На острове. Я убил того, кто охранял каноэ. Я ни о чем не думал. Просто сделал это.
Сада хмыкнул.
— В такой горячке — не в счет. Когда у тебя есть время, чтобы думать… Первый убитый что-то у тебя забирает. Второй — уже меньше. Но у Черного Змея на шесте вигвама висит вот сколько скальпов, — Сада широко развел руки, демонстрируя их количество. — И даже больше. Еще один для него ничего не будет значить.
И он вернулся назад, прихватив с собой лучину. Пососав трубку, двоюродный брат передал ее Тагаю. Тагай тоже сделал затяжку, прежде чем заговорить. Он уже понял, что среди его народа даже путь к смерти принято было обсуждать спокойным голосом, рассудительно. Тагай отказался от возможности немного поспать, чтобы провести это время со своим двоюродным братом. Единственным источником света в шалаше были угли. Высоко в небо поднималась прибывающая луна. Грозовые тучи убежали на восток.
— Так что я могу сделать в поединке с более старшим, сильным и мудрым человеком?
— Вести свой собственный бой, Тагай. А не его. Раз правил нет, значит, ты можешь делать все, что сочтешь нужным. Тебе не разрешается бросать копье и стрелять в него из лука. За исключением этого дозволяется все.
Глотнув дыма, Тагай закашлялся.
— Значит, правила все-таки есть! Ты хочешь сказать, что мне нельзя залезть на мой дуб и бросать в него желуди?
Сада сел прямо и приблизил лицо вплотную к лицу собеседника.
— Послушай, Медвежонок, шутками тебе этот бой не выиграть.
— Извини. А чем мне его выиграть? Как мне вести сражение?
Сада снова сел удобно.
— Раз противник выше тебя, значит, ты ближе к земле. Раз он сильнее, не пытайся мериться с ним силой. А коли он старше, стало быть, он медлительнее, так что используй свою быстроту. Ты быстрый, Тагай, быстрее даже Отетиана. Воспользуйся этим.
— И я отомщу за Отетиана. — Остатки смеха покинули Тагая, когда он вспомнил о человеке, который погиб ради него на острове. — Он ведь убил его, знаешь.
— Знаю. — Голос Сады звучал тихо, но жестко. — Я верю всему, что ты о нем рассказал. Но для того, чтобы тебе поверило племя, ты должен убить его. Потому что тогда это будет решением богов-близнецов.
В дверь из оленьей шкуры поскреблись, и чей-то голос сообщил снаружи:
— Доспехи готовы, Сада.
— Хорошо. — Воин встал и потянулся за костылем, который соорудила для него Анна. — Мы выберем тебе хорошее оружие. Но сначала ты должен нырнуть в воду. Если тебе все-таки предстоит путь в Поселение Мертвых, ни к чему прибывать туда вонючим, как весенний бобр.
— А мне казалось, ты запретил шутки.
Тагай встал и пошел за хромающим братом.
* * *
Последняя полоска оленьей кожи была закреплена на нужном месте. Обряжавший бойца воин шагнул назад, чтобы осмотреть результат своих трудов.
Тагай поднял руки, отпрыгнул в сторону и взмахнул воображаемой боевой палицей.
— Она все равно слишком тугая. Сковывает движения.
Он был облачен в тисовые пластины толщиной в два пальца. Их скрепляли шнуры. Одна надевалась на торс, другие, собранные в юбку, покрывали пах и бедра. Пластины меньшего размера защищали руки и ноги.
— Нет, Сада, я не смогу в них двигаться. Спасибо за идею, но…
— Тагай, если он догонит тебя и ударит боевой палицей, а на тебе не будет защитных доспехов, ты умрешь.
Тагай возился с завязками. К нему на помощь подошли другие.
— Думаю, если он достанет меня, то я умру в любом случае. — Тагай стащил с себя нагрудник и спинную пластину прямо через голову. — Я оставлю те, которые закрывают правую руку. И возьму вот это.
Он поднял с земли маленький круглый щит, изготовленный из изогнутых пластинок обожженной кедровой коры. Размером и формой он напоминал стальные круглые щиты, которыми Тагай научился пользоваться во Франции. На обратной стороне у этого щита имелись две петли: в одну просовывалась рука, за вторую хватались пальцами.
Под недовольное ворчание с бойца сняли остальные доспехи.
— И что ты будешь держать в руке, Медвежонок? Перед ним выложили ряд палиц. Они все были похожи, изготовленные из железного дерева. К концу некоторых полосками крученой кожи крепились неровные камни, другие были вырезаны из цельного куска дерева, конец которого заканчивался громадным шаром. И все они были тяжелые.
— Какую возьмет он? — спросил Тагай.
Сада указал на одну из палиц из цельного куска дерева.
— Только та будет в два раза больше, под стать его силе. Кто-то воскликнул:
— Ей бы надо быть в два раза меньше, под стать его мужскому достоинству!
Пока все смеялись, Тагай прошел вдоль ряда оружия и в самом конце увидел нечто иное.
— А это что?
Оружие имело такую же длину, что и палицы, но было не таким широким — скорее, оно было овальным в поперечном сечении. Вдоль темно-коричневых сторон тянулись канавки, выкрашенные красным. На одном конце палицы оказался ястреб с вырезанным глазом и острым клювом, а на противоположном — рыба. Прямо над ней находилась рукоять из сыромятной кожи, прошитой жилами.
Но больше всего Тагая заинтересовал клинок, торчащий вниз сразу за головой ястреба.
— Сталь, — проговорил он, проводя пальцем по заржавевшему и затупленному клинку. — Как такое возможно?
Тагай знал, что у его народа почти нет металла. Клинок был снят с ножа и прикреплен к палице с помощью заклепки и круглого гвоздя.
Сада недовольно хмыкнул.
— Выбери что-нибудь другое, Тагай. Никто не знает, как пользоваться этой штуковиной. Никто не знает, откуда она взялась.
— Я знаю.
Голос женщины донесся из-за их спин. Обернувшись, воины увидели Гаку.
— Она принадлежала твоему отцу, Тагай, — Хасдеваю, который был братом Тододахо. Он сделал ее из ножа, который выменял на меха у первого из бледных воров. Говорили, что он убил ею тысячу врагов, хотя о нем и о Тододахо легенд ходило больше, чем о близнецах.
