— Я здесь, если что. Если нужна помощь…
Какое-то время Баал не отвечал, но вдруг его глаза распахнулись, а губы искривились в почти безумной улыбке и что-то прошептали.
— Что? «Ангел»? Ты сказал — «ангел»? Повтори…
— Пришел ее учитель, — прохрипел Регносцирос, — и…
— Ангел?
— Архангел.
— Кто это такие? Ты меня добьешь своими… терминами. С ними есть шанс?
— Есть ли шанс? — Регносцирос продолжал улыбаться так странно, что у Дрейка от нервозности начало подергиваться веко. — Это посланник Всевышнего, Дрейк, тот, кто правит другими людскими защитниками — светлыми служителями Бога. Шанс. Ты спрашиваешь, есть ли шанс? Да теперь у нас нет шанса проиграть, Дрейк. А у тех, кто снизу, нет шансов выиграть. Совсем.
— Когда вы отправляетесь? Когда? Скоро?
— Сейчас, — прошептал демон, и черные глаза его снова прикрылись. — Ждите.
— Понял, — тихо ответил Дрейк и поспешил выступить из круга. — Ждем.
Все то время, пока черноволосый мужчина что-то наговаривал в светящийся, уходящий в небо столб, Тайра молилась. Не молилась даже — пыталась собрать остатки мыслей, сложить их хоть в какое-то подобие просьбы, пыталась отправить ее наверх, но безуспешно — слишком сильно волновалась. Она чувствовала сжимающие ее ладонь теплые пальцы Стива и иногда сжимала их о ответ, но разум ее сосредоточился на другом: вот просьба демона отзвучала, вот наступило затишье, а вот кто-то пришел… Кто-то кого она не видит, но чувствует — кто-то знакомый… А после снова пауза, а следом такая вспышка света, будто с неба послали огненный фонарь, да не просто фонарь, а крутящийся с невиданной внутри силой шар… Шар с крыльями? Не шар, чей-то силуэт, но ей не разглядеть — так сильно слепит глаза. Второй пришедший был огромен — выше первого гостя, выше демона, выше их всех, и в руках его что-то было.
А потом все исчезло. Нет, тело демона осталось стоять в центре круга, но его внутренняя составляющая скользнула под землю, скрылась далеко внизу, и теперь их соединяла лишь тонкая связующая нить — якорь для возвращения.
Ни демона, ни первого гостя, ни светящегося духа с чем-то в руках. Все ушли.
— Они ушли? — спросила она изменившимся голосом подошедшего к ним Правителя?
— Да, ушли. Теперь нам остается только ждать.
— Но кто-то ведь пришел, да? Пришел ему на помощь?
Мужчина в серебристой форме коротко кивнул — он не любил подбадривать без причины, но знал, что Тайра видит все сама. А если не видит, то чувствует точно.
— Пришел твой учитель, — тихо ответил он, и девчонка тут же прикрыла рот дрожащей ладонью, — а с ним кто-то еще. Архангел, сказал Баал. Тебе это о чем-то говорит?
Ответа Дрейк не получил, потому что в этот момент Тайра опустилась на колени, закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала.
Сколько она плакала? Наверное, проплакала все самое интересное — утешения Стива, поддерживающие слова Правителя, но, главное, почти проплакала возвращение гостей — все никак не могла поверить, что на зов отозвался Ким — ее любимый Ким, ее учитель, наставник, почти что отец.
И Архангел.
Она хотела бы не поверить Дрейку, но не имела на это права — тот сияющий гигант, держащий в руке какой-то предмет, не мог оказаться никем иным — слишком яркий от него шел свет, слишком сильно слепила ее человеческие глаза его оболочка. Никто иной так не смог бы…
Архангел. Отозвался Архангел.
Да ей вовек не отблагодарить…
А когда чьи-то руки осторожно подняли ее с колен и помогли шагнуть вперед, они уже находились здесь — видимые глазом, хоть и полупрозрачные, но осязаемые, они — все трое…
Баал стоял слева — усталый, измотанный, но что-то в выражении его лица говорило о внутреннем довольстве собой, о победе — победе? — которую они только что одержали.
Ким — при виде его Тайра вновь едва не рухнула на колени — стоял справа. Хорошо одетый — лучше, чем при жизни, все еще тщедушный, с длинным полированным в руках посохом, такой же, как она помнила, лысый, но зрячий.
— Учитель…
— Подойди, дитя мое, — прозвучавший над всеми присутствующими голос заставил ее внутренние органы и черепную коробку завибрировать. Красивый голос, глубокий, звучный, спокойный. Такого не бывает у людей, просто не бывает…
И тогда она впервые посмотрела на него — стоящего в центре светящегося мужчину-гиганта в белой до пола одежде, с длинными волосами, шестью крыльями за спиной и огромным, зажатым в ладони, длинным сверкающим мечом.
Архангел.
Его глаза не имели цвета — они переливались, а губы при произнесении слов почти не шевелились, хотя зазвучавшие следом слова отчетливо услышали все находящиеся в комнате.
— Волею Всевышнего и на призыв демона о помощи явился я сюда, дабы свершить правосудие. Тайра, рожденная на Архане в городе Руур, ступи ко мне ближе.
Ее ноги не слушались, стали будто прозрачными и бесцветными, а сама она от волнения и вовсе невесомой, но шаг вперед каким-то чудом Тайре совершить удалось. Только один. А после она опустилась на колени.
— Архангел, — она не спрашивала его имени, но почувствовала его — Измаил — прочитала в воздухе так же ясно, как если бы то было выгравировано на длинном и прямом лезвии поверх витой золотой рукояти; сложила ладони в жесте почтения и поклонилась, коснувшись лбом прохладного пола. — Благодарю за то, что Вы отозвались.
— Поднимись, дитя Бога, и выслушай меня. Не для того явился я, чтоб на колени пала ты. Все это время, как и за любым другим, следили мы. Смотрели, не затмишь ли свет, не канешь ли во грех, не пропитаешься отчаяньем, злобой? Давали шанс на выбор, но дороге не мешали, — глаза существа напротив мерцали, речь завораживала, а из-за переливающегося в лезвии меча света по полу пробегали блики. Архангел же продолжал говорить: — Любой ребенок Бога есмь Отче отраженье, но, искривленье зеркала пройдя, не каждый сохранит добром и благом сотворенные стремленья. Земное бытие простым путем не водит, и каждый по умению и соответственно желаниям своим его проходит. Когда просила ты о смерти, о царстве темном Бога не молила, и просьбу я твою не расценю как грех, а посему по воле всех — по воле собственной, а так же воле нашего Отца — Единого Великого Могучего Творца — тебя за слабости и за грехи прощаю. И как награду в дар за смелость, честность и терпенье, твою я душу снова в тело возвращаю. Цени мирского пребывания мгновенья, о чистоте сердечной не забудь, а так же продолжай свой путь.
Едва затихло эхо от слова «путь», как Тайра увидела пронзившее ее лезвие меча — теперь оно торчало прямо из ее груди, но боль все не приходила — наоборот. Ее тело наполнилось теплом, сиянием и кипучей, давно забытой энергией жизни — из меча Архангела в него вливалась и перетекала принесенная из мира мертвых душа. Она всасывалась в любимую оболочку так же жадно, как впитывается в пустынную потрескавшуюся землю вода, радостно перетекала и разливалась по всем направлениям, распределялась, заполняла и соединяла собой энергетические ткани, структуры, соединения, пропитывала их божественным светом, закреплялась.
